Книга Город Госпожи Забвения, страница 133 – Алекс Феби

Когда Соракс в конечном счете спустился на уровень, который позволял ему говорить, первое, что он сделал, это снова преклонился перед Креном. Он молился так быстро и исступленно, что слова вылетали из него бесконечным сильным выдохом, это происходило до тех пор, пока он не исчерпал запасов энергии, которые позволяли ему сохранять вертикальное положение, и не рухнул на пол.

— Теперь вы понимаете важность нашей преданности, – сказала Аринн, – и пределов, которые она должна превзойти?

Возбуждение Соракса было слишком велико, чтобы дать ответ.

Позднее, придя в себя, Соракс сказал:

— Что мы можем сделать, чтобы спасти Крена?

Аринн ответила сразу же:

— Мы должны отправиться на рю Барбо.

Соракс никогда не бывал там, но знал репутацию этого места – там было гнездо отъявленных безбожников в худшем их виде. Он неторопливо и настороженно кивнул. Рю Барбо была местом сбора противников Крена богемной разновидности – молодых, умных, крамольных, – и на этой улице вполне ожидаемыми были собрания, на которых звучали проклятия в адрес Крена и его учения. И тем не менее разве он не сталкивался с позициями, которые ставили под сомнения старые истины? Может быть, его вера тоже подлежала реформации?

Они покинули дом и сразу оказались на самодвижущемся тротуаре – бульвардиаторе, – который быстро доставил их на другой конец города; бульвардиатор выполнял здесь функцию транспортного средства, тогда как в других царствах для этого существовали машины.

Человек, передвигающийся на ногах, мгновенно рухнул бы при тех скоростях, с какой эти конвейеры переносили человекоголовых змей, но Аринн и Соракс лежали, свернувшись кольцами и притиснувшись к поверхности, как пружины сжатого матраса, их щеки прикасались к их чешуйкам, что исключало вероятность соскальзывания или столкновения.

Из этого положения они наблюдали друг за другом скошенными глазами, пролетая аррондисмент за аррондисментом в интимной и заговорщической близости: вот промелькнули незамеченными башни Пятого Округа с их игрой света, они не слышали жутких криков с Кольца Памяти; вот пронеслись мимо акведуки Восьмого, наполненные трупами, а ничего этого не увидели. Они не сводили глаз друг с друга и не замечали новых ужасов этого раздираемого войной мира.

Рю Барбо была местом, где разрешалось всё, где Крен-свобода была возвышена до формы аномального искусства, и те, кто предавался кощунственным излишествам, вынудили бы священников прошлых веков создавать новые орудия наказания. Среди высоких зданий – одновременно величественных и обрушивающихся, украшенных драгоценностями и убогих – человекоголовые змеи корчились в свете прожекторов, имевших тысячи оттенков, а бой барабанов в их головах соперничал с криками возбуждения и экстаза.

— Старайтесь не смотреть, – сказала Аринн. – Скоро будем там.

Соракс не был уверен, где это «там», но перед его полузакрытыми испуганными глазами бились и крутились вокруг столбов, вбитых для этой цели в камни, человекоголовые змеи всевозможной полноты и длины, принадлежащие ко всем сектам и кастам, ко всем породам и ни к каким. Бульвардиаторы остановились, и возникло болезненное и извращенное ощущение нехватки поступательного движения, словно все, в ожидании полуденного тепла, томились в своей летаргии, раскрыв челюсти, из которых капала слюна. Соракс в ужасе видел повсюду соития, и теперь прохожие открыто смеялись над ним – они видели его и презирали его чувство неловкости.