Книга Город Госпожи Забвения, страница 119 – Алекс Феби

С каждым пружинистым шагом, сделанным Сириусом к тому месту у входа в логово ребячьей шайки, где теперь находился призрак, судьба становилась всё в меньшей мере предложением и всё в большей – обещанием. Это место осталось единственным в геометрии канализационной системы, не затронутым переменами. Кирпичи вокруг двери были деформированы даже сильнее, чем в других местах, они стали такими тонкими, что, казалось, могут в любой момент разломаться и обнажить под собой ткань холста, но дверь сохранилась в идеально правильном порядке, хотя само понятие «правильность» здесь было странным, настолько всеобъемлющим было искажение, являемое всем остальным миром.

На двери был замок, прежде Гэм открывал его с ловкостью, недоступной лапам Сириуса, владел он волшебством или нет, а призраки обычно не могут взаимодействовать с реалиями вещественного царства, но, когда пес приблизился к двери, раздался щелчок, и дверь отворилась внутрь сама по себе. Внутри он увидел ничуть не изменившуюся спиральную лестницу, которая вела вниз.

Призрак стал спускаться, хотя выходило это у него неубедительно, иногда он поднимался на дюйм-два выше поверхности, иногда его ноги, казалось, уходили в ступени.

Если бы призрак был материальным, когда Сириус начал спускаться рядом с ним, а потом обогнал его, проникнувшись неожиданным наставлением, полученным от мистического органа касательно того, в каком именно месте он должен находиться, то призрак был бы сбит с ног. А так он только замерцал немного, потом потускнел, но в остальном остался неизменным.

Сириус не стал заморачиваться – он пошел по комнатам. Двери он открывал, положив лапу на ручку, а потом надавив не нее. Он просматривал мебель, переворачивал приставные столики, поднимал ковры, уволакивал их с прежних мест.

В те времена, когда он приходил сюда с Натаном, здесь была одна дверь с набивной головой барана над ней, и эта дверь не открывалась, хотя Сириус и чувствовал какой-то ужас за ней. Теперь он знал, что именно туда он и должен попасть. По всему миру рябью разошлись волны, посланные тем, что находилось за дверью. Посредством событий, явленных из будущего, это нечто сообщало, где его искать. В груди у Сириуса вибрировало, словно там находился язык колокола, звонивший близ этого нечто во времени и пространстве.

После поворотов и ступенек Сириус наконец увидел дверь, которую искал. Он прыгнул на нее в надежде, что ему удастся расколоть полотно и снести дверь с петель, но дверь оказалась стальной, без единой доски, без малейшего тепла, которое исходит от дерева, одна неумолимая и начавшая ржаветь неподвижность веса и старого металла, покрашенного и прикрученного к предназначенному для него месту. Сириус шмыгнул носом и тяжело задышал, заскулил жалобно – если этот его скулеж услышал бы Анаксимандр, то немедленно прибежал бы к нему, но его приятель находился где-то далеко. И вместо Анаксимандра к нему подошел призрак. Он жестикулировал, произносил слова, но даже если они и несли какую-то информацию, то Сириус не понял ни слова.

Возможно, существовало какое-то волшебство, какое он мог бы совершить – порыться внутри и найти какой-нибудь нематериальный способ открытия замка с другой стороны, – но никакая собака с ее энтузиазмом и нуждами не похожа на человека. От собаки так просто не отделаешься, к тому же она не знает, что в комнату попасть можно только через дверь. Эти факты и природные склонности, до которых собаке еще нужно докопаться, объясняют, почему он скреб не дверь, а стену, в которую эта запертая дверь была вставлена; поначалу на пол полетели куски штукатурки, поднявшие облако пыли, за этим последовало падение рейки, защищающей стену от спинок стульев, потом щепки деревянной основы, на которую была наложена штукатурка, а затем посыпалась красноватая кирпичная пыль.