Книга Город Госпожи Забвения, страница 113 – Алекс Феби

Присси вскрикнула, и этот звук привлек внимание Анатоля. Он рефлекторно повернулся. И это его погубило, потому что Дашини, воспользовавшись его секундным замешательством, безмолвно вонзила «Натанов нож» ему в грудь – точно туда, где находилось сердце.

Искра Анатоля была выпущена, о чем свидетельствовала еще одна вспышка черного огня.

Дашини выбралась из-под него, произнесла заклинание открытия двери при освобожденной Искре, и первая дверь засветилась.

— Входим! – крикнула он.

Присси, забывшая обо всем, кроме смерти их мучителя, хотела остановиться, пропеть песню для Анатоля, но никак не могла придумать рифму к слову «ублюдок», к тому же дверь могла в любую секунду закрыться.

Когда подбежал Гэм, он хотел заглянуть в глаза Дашини, дать ей знать, что он ее раскусил, но она ему не позволила. И он всё равно вошел.

Когда они скрылись, всё вокруг успокоилось. Прилетела птичка, присела ненадолго, потом улетела. В кустах шелестел ветер. По небу ползли тучи.

Над дверью вытесанными буквами, усилиями лишайников и погоды ставшими не вполне разборчивыми, было написано Secundus est Pretium Caeli^[5]. Никто из детей не видел этой надписи прежде, и только Дашини могла бы знать, что значат эти слова, но так или иначе они были там, независимо от того, видел ли их кто-нибудь и понимал ли. Слова говорили, что второй, или счастливчик, или персона, или вещь по имени Secundus и есть та цена, или сумма, или выкуп, который придется заплатить за место на небесах, и отсылали к практике Госпожи Маларкои брать у своих преданных последователей второрожденных детей для использования их в ее заклинаниях.

Монталбан и Саймон, догнав Анатоля, тоже не смогли прочесть эти слова, но у них были другие заботы, и они почти не обратили на них внимания.

Первый уровень всегда был тихим царством, темным и сонным, с густым запахом молока. Когда Дашини решила воспользоваться этим маршрутом, она ожидала увидеть следующее: простую, ничем не осложненную прогулку по царству, которое она помнила с младенчества. Легкое путешествие к следующей Двери, теплое и счастливое.

А теперь? Любое возможное возвращение ее веры в волшебство матери появлением Грека Мика было уничтожено.

Если раньше внутри холма были пустые пространства, аккуратно наполненные стадом коровьеголовых людей, прячущихся в темноте от врагов и пребывающих в безопасности под присмотром их божественного покровителя, то теперь всё это пространство было наполнено плотно, до тесноты, а все обнаженные мужчины и женщины с коровьими головами увеличились в размерах, словно их откармливали для показа на выставке.

Вверху, внизу, справа, слева не было ничего, кроме плоти, а в оставшемся воздухе висело прогорклое тошнотворное зловоние па́хов, резкий запах подмышек, повсюду душок молока и газов, травы и испражнений.

От изобилия тел в помещении с неподвижным воздухом стояла жара.

Давно ли ее мать заглядывала сюда? Дашини не могла поверить, что мать заходила сюда вообще. Словно в течение всех тех лет, что Дашини была в изоляции, это царство было предоставлено само себе.

Дашини на ощупь нашла маленькую руку Присси и протащила ее между животом коровьеголовой женщины и спиной коровьеголового мужчины, оба они были скользкими от пота и испарений. Отовсюду доносилось разогретое телами мычание этих людей, бессмысленное и вездесущее. Гэм ухватил руку Присси, подтащил немного и себя, потом перенес хватку ей на локоть, потом на плечо, и наконец его голова оказалась между голов Присси и Дашини, волосы его к этому моменту были пропитаны потом коровьеголовых.