Книга Город Госпожи Забвения, страница 105 – Алекс Феби

Дашини сплюнула в пыль. Ей не нужна была мать для объяснений – она знала: всё это дело рук Натана.

Он бы никого не оставил в живых, если Господин послал его на это сражение. Иначе он не смог бы победить ее мать.

Дашини проглотила слюну, она вся сосредоточилась на Пирамиде, которая ничуть не изменилась – осталась такой, какой была в ее памяти, она часто видела ее на картинках, а теперь – в реальности. Но видела ее другой.

— Что-то не так, – сказала она так тихо, что другие с трудом расслышали.

— Это мягко сказано, – заметила Присси.

— Она имеет в виду этот странный цвет вокруг. – Гэм смотрел теперь новым своим глазом и ясно видел вязкую радугу света. – Что это? – спросил он.

Они втроем стали спускаться, Дашини делала это медленнее, с осторожностью.

— Эта радуга в середине стеклянного шара? – сказала Присси. Так ей показалось, когда она смотрела туда под углом – стеклянная полусфера или пузырь, стоящий на земле, достаточно большой, чтобы вместить в себя всю Пирамиду, но видимый, только когда свет падает на него под определенным углом.

— Господин тоже тут побывал, – пробормотала Дашини. Страх завязался у нее в животе, и никакое глубокое дыхание не унимало его. Во время ее заключения Господин покинул свой Особняк и отправился в Маларкои с Беллоузом, оставив ее и Натана разрушить Мордью. Он уплыл на своем черном корабле, и теперь Дашини знала, что он сделал.

Он окружил ее дом стеклом Искры, изолировал Золотую Пирамиду, как изолировал Дашини в Особняке.

— Ну, и как теперь твоя вера, Дашини? – сказал Гэм.

Она, игнорируя кости, подошла к тому месту, где стекло встречалось с землей, подкопала носком туфли землю перед стеклом – изолятор уходил вглубь, за пределы рыхлой земли.

— Оно что, так и должно быть? – сказала Присси. – И как туда попасть?

Дашини не ответила. Вход располагался в конце тропинки, выложенной белыми плитками, но тропинка была перекрыта стеклом. Стекло даже кости сместило.

Всё казалось другим, тронутым порчей.

Гэм постучал по стеклу изолятора костяшками пальцев, словно в дверь, радужная рябь побежала по сгустившейся энергии, производя болезненную, маслянистую демонстрацию, но в практическом смысле они не получили ничего.

— И как мы войдем внутрь?

Дашини опять не ответила. Всё было не так, как должно было быть. Это не входило в ее планы.

Ее возвращение домой было испорчено – она ощущала себя ребенком, чувствуя это, – но после стольких лет? Она ничего не могла с этим поделать.

Что, если пройти вдоль этого изолятора, посмотреть, нет ли в нем трещин?

Что, если открыть ход заклинанием?

Она прекрасно знала со времени своего заключения в Особняке, что ничего из этого не выйдет. Изоляторы Господина были практически неубиваемыми без демонской или ангельской помощи, которая порождала другие проблемы.

Теперь заговорили Присси и Гэм.

— И что мы будем делать? – сказали они каждый на свой манер, с большей или меньшей тревогой, пока она пыталась думать.

Когда Дашини в течение долгих лет ее изоляции в Особняке была предоставлена сама себе, она мечтала о том, чтобы вокруг нее были люди. Со своими лицами, голосами, нуждами и мнениями.

Она выпустила воздух из легких и задержала дыхание. Двое других продолжали говорить, и теперь Дашини поняла, что ей нужно заблокировать их, этих других, чтобы она могла подумать. Одиночество плохой товарищ, она это знала, но если ты выросла одна, то трудно думать, когда все вокруг тараторят.