Книга Скорбный дом Междуречья, страница 90 – Алевтина Варава

Похоже, единственной защитой этих пролазов были их размеры, разветвления и холод с тишиной. Сколько она уже копошится в лоне сокровища Первородных? Зовёт Зверя, топает по камням? Никто не приходил убивать её.

Потом мелькнула странная догадка. А что, если главу рода уведомляет о непрошеном госте применение им магии? И именно так включается «сигнализация»? А без магии сюда никому просто не приходит в голову сунуться?

Это означало бы огромное преимущество!

Но без чар было непонятно, куда идти.

На разветвлениях приходилось делать выбор, а сколько провалов и поворотов Полина даже не заметила в темноте?

Она не понимала, как долго ползает по этим пещерам. Может быть, прошёл только час, а может быть — уже целый день. Что творится в замке д'Эмсо — её совершенно не интересовало. Этот дом остался в прошлом. Туда она не вернётся уже никогда.

Просто погибнуть в пещерах Первородных не представлялось кошмаром даже сейчас, в этой давящей темноте, тесноте и тишине. Куда-то отступила клаустрофобия, которую Полина у себя с удивлением обнаружила. Может, срабатывало то, что она не видит стен вокруг из-за тьмы. Огня факела не хватало, чтобы осветить всё пространство. За пределами дрожащего света клубилась тьма. А не высились стены.

Жить в Междуречье в угоду безумным законам и утопать в жестокости и лжи Полина не станет. Или она спасётся, или умрёт, если такова её судьба. Самоубийство в небыли — слабость. Попытка, хотя бы просто попытка всё исправить — это достойная смерть.

А может быть, Зверь Тумана всё-таки оценит её решимость.

И придёт. Он может прийти только сам. Она никогда не найдёт его случайно. Она может только его дозваться…

Впереди, за линией света, как будто что-то мелькнуло. Неуловимое и, возможно, иллюзорное. Но с новыми силами незваная гостья поспешила в том направлении, окрепшей рукой сжимая тяжёлый факел.

И внезапно для самой себя вывернула из очередного провала в очень широкий проход, и притом довольно-таки расчищенный, словно он был центральным.

Тут даже свод оказался так высоко, что огня факела не хватало для освещения. Впрочем, и сам факел стал более тусклым.

Коридор показался Полине добрым предзнаменованием.

— Зверь! Зверь Тумана! — позвала она. — Прошу тебя, исполни моё желание!

Тишина словно бы сгустилась. Даже факел перестал трещать — впрочем, возможно, из него уже выпарилась вся влага.

На Полину навалился странный трепет. Тело пробрала дрожь, не связанная с холодом. Или она просто перестала постоянно карабкаться?

По большому проходу гостья из другого мира пробиралась медленнее, чем там, где следовало преодолевать постоянные неровные преграды. Тут, в расчищенном пространстве, словно бы прятался по углам страх.

Перепад восприятия казался хорошим знаком. Она близко.

— Зверь Тумана! Приди! Верни меня домой! Верни мне мою Пушинку! — шептала Полина, с растущим волнением оглядывая почти ровные стены.

И вдруг она вскрикнула.

Ну вот и всё.

Отсвет выхватил силуэт свирепого человека, его искажённое яростью лицо. Вот и стража.

Она отшатнулась, опалила себя жаром открытого огня. Но ничего не происходило. Никто не нападал. Не обращался к ней.

Полина снова подняла факел и сделала несколько неуверенных шагов. Всмотрелась.

Это была статуя.

Статуя разъярённого мужчины. Одетый в плащ и приличествующий местным князьям камзол, он словно бы кричал что-то зрителям в бешеном гневе и панике. Статуя была очень тонкой работы. Изваяние казалось живым. Словно бы даже в глубине каменных глаз что-то бегало, будто в них металась душа.