Книга Скорбный дом Междуречья, страница 87 – Алевтина Варава

Эта жалкая раболепная тварь вызывала только отвращение.

С трудом Полина поднялась на ноги, поддерживая корсаж.

Гномик продолжал стенать. В его огромных глазах задрожали крупные капли влаги и побежали по морщинистым щекам.

Всё ложь… Никакого ответа Тумана, никакой надежды, никакого пути домой. Всё ложь — и остаётся разве что броситься в небыль. И больше никогда не увидеть дочери, никогда не вернуться в нормальный мир, никогда не стать собой…

— Сделаю всё что угодно, барышня! Молю вас! — плакал Бинарус.

Полина смотрела на жалкое существо, закусив губу, и вдруг почувствовала, как слёзы высыхают в её собственных глазах, не успев сорваться. В гостье из другого мира нарастала решимость: безумная и отчаянная, но неудержимая.

Если всё, во что она поверила, — оказалось ловкой байкой, значит, остаётся единственный возможный путь. Единственное, что ещё можно сделать.

Но это не самоубийство. Самоубийство — не выход.

— Замолчи! — оборвала скулёж Полина, и послушок подавился очередной мольбой. — Я не выдам тебя, — объявила она.

— О, барышня! — кинулся Бинарус к ней ближе, нащупывая под подолом платья носки туфель, так яростно молотивших его только что, чтобы припасть к ним губами.

— Молчать! — рявкнула Полина, сверля его прищуренными глазами. — Я не выдам тебя никому, если сейчас ты переоденешь меня, втайне ото всех выведешь из замка к пристани и доставишь на остров Небулапариунтов к одному из входов в пещеры.

— Что, барышня? — опешил гномик, вскинув на неё перепуганные огромные глазки.

— Ты слышал, — жёстко оборвала Полина.

— Но…

— Ты ничем не рискуешь, — с отвращением добавила она. — Оставишь меня там и вернёшься в комнату. Скажешь, что после приёма я была взволнована и хотела обратиться к Туману, но случайно опрокинула рюмку. Отчаялась и решилась идти с ней ночью к небыли, чтобы пополнить запас. Ты ждал моего возвращения, но так и не дождался. Лги убедительно, ты это умеешь. И никто не догадается проверять твои слова всякой хернёй вроде Горькой Правды!

— Но барышня… зачем вам проникать во владения Первородных?

— Не твоё дело!

— Барышня… — заломил свои ручки-палочки Бинарус, — вы же не можете колдовать… вы там погибнете! Вы что, вы… девица-человек никогда не доберётся до Зверя Тумана! Неужели именно это пришло…

— Каменные статуи всей твоей семейки станут отличным украшением для долины жёлтого дома! — ядовито ввернула Полина. — Выбирай. Я так и так не вернусь. И если погибну, и если моё желание исполнят. Нет объекта — нет проблем. Поворчат и вернут тебя на работу санитаром.

— Барышня! Вы погибните абсолютно точно! Эти пещеры штурмовали сильнейшие маги и самые искусные нады! Род Небулапариунтов защищает свои владения! Человеческая девица без отца никогда…

— Я твоего мнения не спрашивала! — рявкнула Полина, а потом добавила спокойнее: — Нет так нет. Отволоку за шкирку к князю прямо сейчас! Скажу, что надо лучше подбирать исполнителей!

— Ох, барышня…

Полина подалась вперёд:

— Ты отвезёшь меня к пещерам?

Бинарус скорчил страдальческую гримасу.

— Вопрос в том, кого ты любишь и хочешь спасти больше: меня или своих детей, — поднажала она и прищурилась.

— Я отвезу вас, барышня, — после долгой паузы вымученно пискнул послушок. — Да сохранит вас извечный Туман… Может быть, лучше завтра?