Книга Скорбный дом Междуречья, страница 39 – Алевтина Варава

Всё приспособление оказалось широким, в нём свободно могли бы стоять два человека.

На лавке сидел бородатый мужик в холщовой рубахе, лаптях и странных, словно бы собранных из брезента штанах, завязанных на поясе верёвкой.

— Располагайтесь, барышня, — велела Майлайя, указав на вторую длинную скамью с высокой спинкой и подушками. — Присаживайтесь все. Для начала разберёмся с Ютом. Это поможет всем оценить в полной мере пользу магии в некоторых ситуациях. Ют!

От стены отделился и обрёл краски, правда, какие-то блёклые, ссутуленный сморщенный послушок. Он дрожал, затравленно оглядывая собравшихся. Скованная тисками Полина с трудом опустилась на лавку. Сидеть в этой кошмарной одежде было ещё неудобнее, чем стоять.

— Полезай! — скомандовал директор серого дома, и послушок стал затравленно карабкаться по лесенке.

Он приоткрыл дверцу, вошёл на верхнюю платформу и печально затворил створку. А потом часто-часто задышал.

Майлайя выглядела как-то зловеще, будто ждала чего-то плохого, что очень сильно её порадует. Она напоминала инквизиторшу. Образ дополняла едва считываемая на её высохшем лице полуулыбка.

Мужик в лаптях поднялся на ноги. Вытащил из-под лавки что-то вроде фонаря и поджог, ударив несколько раз друг по другу частями огнива. Когда жидкость заплясала языками пламени, он опустил поверх колпак, и свет получился голубым.

Полина заметила, как Майлайя взялась за руки с отцом, и тут же в комнате стало темно, только голубое свечение от фонаря освещало пространство.

Бабочки в коробе заволновались, начали сбиваться в стайки.

Послушок вжался в одну из прозрачных стенок, словно бы не мог через неё просочиться, но очень того хотел.

Мужик вытащил что-то вроде свирели и заиграл тихую, шелестяще-струящуюся мелодию.

Полине она не понравилась. Мелодия была тревожной. Неприятной. Забиралась под кожу, порождая будоражащий зуд.

Все зрители, кроме Майлайи, заёрзали на своих местах.

Сбившиеся в стайки бабочки принялись трансформироваться в каких-то странных насекомых. Размером с фалангу пальца, они напоминали уховёрток, но с крошечными крылышками. Нижний короб наполнил неприятный треск, его издавали сотни клешней на хвостах насекомых.

Из глаз послушка, всех трёх, побежали струйки слёз.

У Полины засосало под ложечкой.

Клубящиеся роем жуки выглядели отталкивающе, даже страшно. Хотелось отвести взгляд.

И тут мужик в лаптях с силой двинул ногой по платформе, отчего обе перемычки внутри разом распались.

Послушок, всплеснув конечностями, полетел навстречу мерзкому рою. На прозрачные стенки трубы брызнула кровь, а комнату наполнил душераздирающий мучительный визг. Все насекомые разом кинулись отрывать от несчастного куски плоти и вгрызаться в него. Старый князь отвёл взгляд, глаза Майлайи сверкали торжеством, князь Шулье хмыкнул, а девочка сморщила нос захныкав.

— Что вы делаете⁈ — завизжала Полина, вскакивая со скамьи. Корсет больно впился в тело, но сейчас было не до него.

Она подбежала к кошмарному цилиндру и принялась бить по стеклу, пытаясь его расколотить. Смотреть на то, что творилось внутри, было ужасно.

Послушок уже барахтался на дне, из последних сил пытаясь стряхнуть поедающих его жуков. Стрекот нарастал, перемежаемый тошнотворным чавканьем. Дочка князя Шулье разревелась в голос.