Книга Скорбный дом Междуречья, страница 40 – Алевтина Варава

— Прекратите! Перестаньте! Помогите ему! — орала Полина.

— Ют — уши карателей, — перекрикивая хрипы несчастного, вопли Полины и плачь, объявила Майлайя. — Он узнал лишнее и всё равно был бы отослан из красного дома. Ют добровольно согласился послужить демонстрационным объектом в обмен на приглашение в серый дом для всех своих внуков, рождённых в следующие десять лет. Это очень щедрая награда, не нужно устраивать драму.

Плотоядные уховёртки облепили затихшее тельце. Они уже сожрали всё мясо и взялись точить крохотный скелет.

Застывшая Полина таращилась на это полуоткрыв рот. Сердце бешено врезалось в туго стянутые рёбра. Голова кружилась, и в глазах начинало темнеть.

Когда от несчастного существа почти ничего не осталось, мужик в лаптях потушил фонарь. Майлайя взяла отца за руку, в комнате вспыхнул свет, а мужик принялся постукивать пальцами по коробу, выбивая какую-то мелодию.

Кошмарные насекомые одно за другим обращались обратно в бабочек. Последние уховёртки подчищали кровавые брызги на коробе. От Юта не осталось ничего, кроме бурых разводов и какого-то крошева на дне цилиндра.

Дрожащая Полина опустилась на пол, в ужасе глядя на роящихся разноцветных красоток.

— Давайте уже заканчивать, у меня много дел, — сказал, поднимаясь, князь Шулье. — Успокойся! — прикрикнул он на дочку. И добавил, обращаясь к Майлайе: — Надеюсь, это разовая акция.

— Тут безусловно, дорогой зять. Или успех, или… — Она развела руками, сжала ладонь отца, и в коробе восстановились пластины: нижняя опустила бабочек к основанию. — М… моя племянница готова? Не хотелось бы никаких травм, хотя мы, разумеется, придём на помощь.

— Дарла, мы назвали её Дарлой, — язвительно проинформировал князь, удобнее перехватывая девочку под мышкой, словно бы та была тюком или портфелем. Впрочем, кроха, похоже, привыкла. Она даже почти перестала плакать по команде, лишь всхлипывала и шмыгала опухшим покрасневшим носом. — Уверяю вас, моя любезнейшая свояченица, ваша племянница полностью готова.

И князь решительно поднялся по лесенке, открыл дверцу и встал на верхнюю часть платформы.

Полина вытаращила глаза. Что они… как…

Увидев, что мужик в лаптях опять поджигает фонарь, Полина бросилась к нему, пытаясь помешать.

Эти психи хотят скормить дочку князя этим кошмарным…

Полина поняла, что не может пошевелиться, стиснув руку простолюдина-дрессировщика перевертышей. Он подался вниз, выскользнул из оцепеневшей хватки и продолжил манипуляции.

— Не нужно паниковать, барышня, — проговорила Майлайя с нескрываемым удовольствием. — Мы лишь демонстрируем, как полезна бывает магия.

Свет погас, на фонарь опустился колпак, и комната наполнилась голубым светом.

Полине показалось, что по её собственному телу поползли мелкие насекомые, когда заиграла свирель, — но это были лишь мурашки из-за вспучившейся острыми бугорками кожи.

Она перевела взгляд на короб: бабочки перевоплощались. Девочка в руках князя захныкала, прижалась к нему, таращась вниз. Князь со скучающим видом взял её правой рукой за крохотную ладошку. Похоже, он совершенно не волновался.

И тут мужик ударил по коробу.

Полина закричала. Она не могла шевелиться, но голосовые связки работали.

Вот только парочка наверху цилиндра не упала вниз как послушок раньше. Взявшиеся за руки отец и дочь парили, а навстречу рою уховёрток он свободной ладонью пустил волну испепеляющего света.