Книга Шантажистка, страница 92 – Алевтина Варава

Но смотреть в глаза не пришлось.

В заведении не было света. Вообще. Никогда раньше не слышал ни о чём подобном. После выбора блюд нас провели в абсолютно тёмное помещение, где есть нужно было интуитивно, а говорить – не глядя. И это оказалось идеальным решением.

Я слышал только голос своей жены, восторженный так, как я очень давно не помню. Лариса хвалила меня через слово, от неё так и веяло неподдельным счастьем. Жена не могла видеть, как я краснел поначалу, а потом… я перестал краснеть. Мне тоже нравилось в этом странном ресторане. Мне нравилось, что мы с Ларисой снова рядом, что она мной довольна. И что мы разговариваем.

Мне было не о чем говорить с Леной Семёновой всё это время, а с женой я говорить стеснялся, чувствуя свою вину перед ней. Я очень соскучился по Ларисе за эти полгода. Только теперь, в этой полной темноте необычного ресторана, я понял насколько.

Выходка моей любовницы задала тон двум неделям отдыха. Маша и Миша пропадали на дискотеках и пляжах, а мы с Ларисой устроили себе что-то вроде второго медового месяца. Я чувствовал себя так, словно заново получил свою жену после долгой разлуки. Я вновь открывал, какая она у меня замечательная.

Рассудительная, зрелая и интересная.

Неужто я едва не променял Ларису на эту подлую и бессодержательную оторву, оттачивающую на мне свои дурацкие грязные фокусы?

И что только со мной произошло?

Домой мы вернулись отдохнувшими и полными сил. Я не знал, что планирует Лена на мой счёт с началом учебного года. Но очень надеялся, что толчок к сближению с женой от неё означал, что нашему безумству положен конец.

Если так, то хотя бы за это я был ей благодарен.

А вот видеть Лену не было никакого желания.

Второго сентября, в понедельник, гимназия снова наполнилась учащимися. Моя несовершеннолетняя любовница была среди них, и весь первый день я отчаянно боялся, что она как-то о себе заявит.

Я решил, что противиться в этом случае нельзя, иначе она снова станет мучить меня из упрямства. Но ей надоела эта забава ещё летом, я не дурак, чтобы не заметить такое. И если не дразнить её самолюбие, Лена испарится сама. Я был в этом почти уверен.

Конечно, если она не придумала, как ещё можно мной попользоваться.

Но, кажется, она не придумала. Или увлеклась каким-то другим проектом.

За сентябрь мы трижды пересеклись в коридорах лицея, но Лена лишь вежливо поздоровалась со мной, как и волна других учащихся, вместе с которой она как ни в чём не бывало уносилась всякий раз дальше по своим делам.

Лена не приходила в мой кабинет, не приходила в мой дом в гости к моей дочери, не присылала сообщений в мессенджер, ничего не просила. Она утратила, в этот раз, кажется, на самом деле, ко мне интерес. И, слава богу, что теперь я был этому искренне рад.

Мы очень сблизились с Ларисой в Таиланде, и это привнесло какую-то озорную игривую лёгкость в наш быт уже дома.

Я обнаружил, что моя жена, оказывается, любит срезанные цветы, и стал с удовольствием дарить ей их регулярно. Лариса начала больше времени проводить на кухне и накрывать на стол вместо того, чтобы просто вручить домочадцам тарелки на местах дислокации. Маша продолжала есть в своей комнате, а у нас выходили почти романтические ужины. Завтракать вместе не получалось, потому что жена уезжала на работу чуть свет. А вот вечера превратились в семейные. И это было приятно.