Книга Шантажистка, страница 47 – Алевтина Варава

— Прости, Сань, – мямлил плечистый Андрюха в моём кабинете, утирая разбитое в кровь лицо (Григорий Поречный не преминул дать сдачи). – Вывел, засранец! Такое молол! Бандюган натуральный!

Хотя в последнее время я убедился, что юный возраст отнюдь не показатель невинности, ситуация выходила прескверная.

— Что такого сказал мальчик? – довольно резко спросил я.

— Мальчик! – сплюнул физрук. – Ты меня извини, но повторять не стану.

— Ты меня тоже извини, но бить школьников нельзя! – разозлился я. На мою голову не хватало только этого. – Понимаешь, что начнётся? Сто процентов кто-то снял если не как вы дерётесь, то концовку. Помнишь, что было с Инной Михайловной? Опять же, родители – его, и других детей…

— Уволишь меня из-за засранца?

— Послу…

— Вы куда?!! – донёсся из приёмной надрывный вскрик Тамары.

И тут же мою дверь вышиб ногой бритоголовой огромный мужичина.

— Ты моего сына разукрасил? – рявкнул он на физрука, свирепо стиснув кулаки. И добавил: – Ты – покойник.

— Что вы себе… – начал было я.

Не слушая, амбал кинулся на Андрюху и начал так неистово лупить того по лицу, что затрещали кости. Он и мне заехал в бровь, когда я бросился их разнимать.

— Позвонишь ментам, и тебя разукрашу, – крикнул дебошир Тамаре. – Совсем попутали тут, педагоги херовы?!

Я, прижав руку к разбитому лицу, ошалело таращился на Андрюху, потому что тот в хорошем случае отрубился. Что такое вообще происходит? В голове не укладывалось…

— Ты тут начальник? – уточнил амбал внушительно, даже не удосужившись отдышаться. – Я – Юра Поречный. Этого уволить без выходного пособия. Сыну поставить самую лучшую коронку, какая только бывает. Ставить будешь тут, после уроков. Как – не мои дела. Оценки чтоб в табели были отличные. И ЕГЭ чтобы тоже на отлично сдал. Где ошибёшься – пеняй на себя. Всё понял? Если вдруг не понял, спалю тут всё к едрени фене.

Вид бритоголового гостя из 90-х абсолютно не располагал к дискуссиям и возражениям. У меня звенело в голове. И было страшно, мучительно страшно проверить, дышит ли Андрюха.

Дебошир удалился, саданув дверью приёмной так, что посыпалась штукатурка. К счастью, шёл четвёртый урок. Хотя бы школьников в коридорах не было.

Через час физрука забрала «скорая». В сознание он пришёл ненадолго, таращился ошалело и выглядел, как изувеченный на ринге боксёр. Тамара рыдала в три ручья. Кабинет наполнил запах валерьянки, валидола и спирта. Школьная медсестра обработала моё лицо, но прямо-таки настаивала на поездке в больницу.

О которой, конечно, не могло быть и речи.

Весь коллектив пребывал в шоке. Ученики строили фантастические теории о том, почему приезжала неотложка. Жена Андрюхи устроила мне истерику по телефону и всерьёз грозилась судом, не желая ничего слушать.

Ужасно раскалывалась голова, и я никак, просто совершенно никак не мог осознать произошедшего.

Почему моя жизнь превращается в какой-то фильм, всё более и более безумный?!

— Зря мы его приняли, – мрачно объявила завуч Зинаида Аркадьевна. – Я думала с вами поговорить. Несмотря на больничный. Зря не позвонила.

Я уже и сам это видел, с растущей мрачностью изучая личное дело Григория Поречного. Как же я мог его пропустить и поставить свою подпись на документах о зачислении? Четыре смены учебных заведений только за последний год – частных и очень дорогих, из которых не отчисляют. Подозрительное отсутствие характеристик откуда бы то ни было. Сплошные тройки. Три перелома правой руки в медицинской карте.