Книга Осколки будущего, страница 248 – Алевтина Варава

— Сей час предстанет то, что наличествовало изначально, – разъяснила травница.

Двухметровая принцесса Авелилона, размахивающая колокольчиком, не сразу приметила, как одна ракушка из скарба Ханны, отсортированного Сонькой на полу, затряслась и покрылась трещинами. Но потом повалил густой розовый дым. Из него выступила абсолютно голая женщина с длинными каштановыми локонами до пят. Она растерянно оглядывалась и удивлённо изучала себя.

— Что это? – севшим голосом прошептала Евгения Витальевна.

— Кто осмелился воплотить Гею? – гневно вопросило небесное явление прокуренным сиплым басом.

Из-под стола сзади неё показалась юркнувшая в укрытие Ханна и прытко опустила на растрескавшуюся ракушку пустой чугунный котелок. Та превратилась в щебень. Голая Гея растаяла.

Ханна отбивалась от посыпавшихся упрёков, бормоча, что не сильна в экспериментальной магии.

— Мы же не останемся такими навсегда? – всерьёз занервничала принцесса Авелилона.

Отшельница не ответила, причитая на предмет «знатных чар, о коих прадед в дневниках писывал».

Эрру и Салли возвратились из банка. Тутэлла привела добытчиков к воинам через золотую дымку, и оба тут же расчихались. Над оккупированным Ханной столом висел густой едкий пар. Пахло прокисшей капустой.

Эрру продемонстрировал маленький ключик.

— Надо сто-то тязёлое! – захлопал в ладоши демон-Соня.

Эрру сделал пасс, и из воздуха соткался мини-пресс. Однако стоило его запустить, поместив внутрь добычу, и пресс растаял.

Не помогла и чистая магия, дружно направленная в ключ благоразумно удалившимися в пустую часть коридора воинами. Она исчезла, едва с ним соприкоснувшись.

— Всё не так просто, – резюмировала Натали. – Придётся снова обратиться к зеркалу.

— А ведь здесь может быть какое-то мощное заклинание, – упаднически протянула Салли, наблюдая, как демон-Соня изо всех сил сжимает металл когтистыми, похожими на кувалды, лапищами.

Возвратились к мебели. Не участвовавшая в атаке на артефакт Ханна тут же с энтузиазмом протянула к Аниной морде какую-то пластину.

— Облобызай сие, – велела она.

Демон-Аня беспрекословно поцеловал холодную поверхность.

— Ощущаешь покалывание?

— Д-да… – прорычала принцесса Авелилона.

Между тем начало печь.

Закружилась голова. Последнее, что она увидела, – свои демонические губы, стремительно набирающие вес.

* * *

Навалился тяжёлый сон. Образы мелькали детальными сценами, в которых Аня не участвовала, а словно наблюдала со стороны:

Зал без дверей и окон. На полу – мужчина. Немолодой, усталый. У него глубокие круги под глазами, крючковатый нос, неровно отросшие смоляные волосы с проседью собраны сзади в хвост. Перед мужчиной – женщина. Высокая, статная, с алебастрово-белой кожей, густыми и длинными локонами цвета спелых каштанов. Закутанная в красное, напоминающее тогу, платье в пол, осыпанное осколками рубинов. Она запускает пальцы в шевелюру своего пленника и что-то говорит, но Аня не слышит слов.

Картинка меняется. Теперь это спальня. В кровати с балдахином дремлет тот самый человек. Он выглядит куда здоровее, будто оправился после серьёзной болезни. На краю постели, обмотанная шёлковой простынёй, сидит всё та же незнакомка. На лице – смятение. Она держится руками за живот – ногтями впивается в шёлк. С ужасом оборачивается на спящего партнёра.