Книга Осколки будущего, страница 141 – Алевтина Варава

— Ты из моего Подводного мира! – с жаром перебила Аня. – Мои тетрадки! Бумажные тетрадки, где я рисовала и вырезала обитателей моря и их королевство, начало скопировано с компьютерной игры! Я описываю тебе их.

— Бумажные тетрадки?

Если Ане когда-нибудь доведётся разговаривать с помешанными, нужно будет взять на вооружение этот тон.

— И тогда понятно, – она проигнорировала весь спектр иронии Аланы, развивая своё озарение, – почему ты знаешь мой язык, почему в твоём лексиконе столько странных для моря слов и почему твой мир так похож на человечий деталями! Но это же немыслимо. Ещё невозможнее Пушкина и фольклора!

— Прости, я не верю, что живу в бумажных тетрадках.

— Однако это факт, – безапелляционно заявила Аня. Скепсис существа, помогающего привести в порядок туалет будущей королевы из сказки о Золушке, поистине восхищал. – Но этот факт ещё больше озадачивает, – продолжала Аня. – Можно бы представить, что коллективное бессознательное миллионов людей одухотворило придуманные истории, но мой Подводный мир – это уж слишком.

— Ещё как слишком, – кивнула Алана.

Мирлифлор был и печален, и счастлив в дни приготовления к свадьбе. И ещё они с Аланой часто куда-то пропадали вдвоём на долгие часы. В это время Аня имела возможность вдосталь поразмышлять. Например, о том, что будет дальше. Ведь сказка о Золушке завершается свадьбой, а откладывать её нельзя.

В канун брачной церемонии Аня и Алана крайне волновались. Последняя не отходила от Мирлифлора – тот, безнадёжно влюблённый в них обеих, не верил в Атлантику и Днепропетровск, как и в своё литературное происхождение. Он строил планы, и Ане почему-то казалось, что морская подруга в них посвящена куда больше неё самой.

Настал час венчания. У алтаря седобородый священник обручил Аню с принцем Мирлифлором, провёл обряд и наказал молодожёнам поцеловаться. Аня заметила, как сидящая в первом ряду среди гостей Алана отвернулась, а принц склонился к своей супруге, приподнял вуаль и приник тёплыми губами к неподатливым Аниным.

Отстраниться он не успел – белая пелена накрыла всё происходящее, смешала краски и ощущения, а потом так же стремительно и внезапно отступила, и покоящаяся теперь на полу Аня смогла оглядеться.

Боже, опять! Тёмная комната. Судя по всему, часть квартиры, но нежилая. Кругом полно коробок и старой мебели. Аня, одетая в махровый халат поверх ночной рубашки с кружевами, сидит прямо на паркете. Перед ней раскрыт альбом коричневой кожи. Сверху чьё-то фото и засохшие лепестки розы.

Больше в помещении никого нет.

Принцесса Авелилона с глухим стоном пролистала папиросную бумагу и обнаружила, помимо фотографии и цветка, обгорелую школьную тетрадь в клеточку и какой-то весьма потрёпанный документ. «Сберегательная книжка» – значилось на голубоватом картоне с синим гербом СССР. Внутри косым малопонятным почерком вписано незнакомое имя и сумма вклада в рублях. Стоит печать. Документ очень правдоподобный. Но он древний. Вот и дата – аж 1933 год.

Аня уставилась на папку.

Потом обозрела книжные полки. Многие авторы из школьной программы. Странно. Здесь писатели, настоящие, такого не может быть в сказке. Неужели Днепропетровск?

Аня вскочила на ноги и распахнула единственную в комнате дверь – обыкновенную, выкрашенную белой краской. Вышла в старомодный коридор. Жилище походило на квартиру бабушки Клары и дедушки Гены. Принцесса Авелилона осмотрелась. Быстро нашла светлую гостиную и подбежала к окну.