Книга Аэропорт, страница 80 – Борис Конофальский

Итог плачевен, взвод у них был крепкий, двадцать два человека, осталось двенадцать, двое убитых, в том числе и командир, восемь раненых, в том числе трое тяжело. Задание не выполнили.

Замком взвода сапёров, высокий и здоровенный мужик, садится рядом с Саблиным на песок, они смотрят, как казаки и сапёры берут раненых и уносят их в темноту, на север, к танку, последним уходит урядник Райков, отвеченный за эвакуацию. Володька Карачевский льёт воду из фляги на перепачканные кровью перчатки Акима, он очень хочет побыстрее смыть эту кровь, а китайские пулемёты все бьют и бьют в темноту, надеясь попасть ещё хоть в кого-нибудь. Одна из пуль ударяет в бархан, за которым расположились казаки и оставшиеся сапёров. Удар глухой и тяжёлый, все его почувствовали, услышали, настолько он мощный, у Саблина от него мурашки по коже.

Сержант-сапёр сначала сидит рядом с ними молча, но, видно, сидеть так ему невмоготу, он говорит, докладывает, почему-то Саблину и Карачевскому:

— Задание не выполнили, попали под перекрёстный пулемётный огонь. Ничего не успели, только первый ряд мин сняли, они нас словно ждали.

Он говорит негромко, чуть повернувшись открытым забралом к Карачевскому, как будто оправдывается, поэтому Саблин едва слышит его из-за ветра.

— И первой же пулей взводного убило. — Продолжает тот.

Аким стучит этого сержанта по плечу, он прекрасно его понимает. Только вот сказать ему нечего. И ничего, что сержант-сапёр говорит, словно оправдывается, может, даже это и на нытьё смахивает, он его не прерывает.

— Я мужикам говорю, что нужно раненых вытаскивать, послал двоих за ближайшим, и оба под пулемёт угодили. — Продолжал сапёр.

Кажется, этот сержант себя винит, что взводный погиб и что пол взвода полегло на этих барханах под этим ветром. Саблин и Карачевский слушают его, хотя половины расслышать не могут. Пусть выговорится человек. Но не пришлось ему выговориться.

Приполз взводный:

— А Колышев где?

— Ушёл с Юркой пулемёты зафиксировать, — говорит Саблин.

— Пулемёты зафиксировать? — Переспрашивает прапорщик Михеенко. — Он что, собирается траншею брать? У него что, артподдержка есть?

Он орёт сквозь ветер, не понять никак — удивляется прапорщик или возмущается. Саблин, Карачевский да и сержант-сапёр его слушают.

— Мины не сняты, штурмовой взвод потерялся, пулемёты противника целы, половины сапёров уже нет, и он что, собирается траншею брать?

Саблин молчит, молчат и Карачевский с сапёром. А тем временем начинают возвращаться казаки и солдаты, что относили раненых к танку. Они собираются у бархана, за которым прятались Саблин и Карачевский с сапёром и Михеенко. Они собираются около старшего по званию, около прапорщика, хотя по боевому расписанию категорически запрещено собираться в кучи, чтобы одним снарядом всех не накрыло, но сейчас людей это заботит мало. Даже сам Михеенко на это внимания не обращает. Люди хотят знать, что им делать, что будет дальше.

Аким согласен с прапорщиком, нужно отходить, шансов никаких нет. Снова залезть под пулемёты и, пока не стих буран, снять мины?

А дальше что? Уничтожить пулемёты и прыгать в траншею? Ну, допустим, они её возьмут, с потерями, но возьмут, пока пыль да песок несёт ветер. Даже и без штурмового взвода. А что дальше?