Книга Аэропорт, страница 72 – Борис Конофальский

— Так точно, мы догадывались, что мы лучшие, просто хотели это услышать, — заявил Червоненко с заметным сарказмом.

Майор сарказм его игнорировал и продолжил:

— Хорошо, что вы спросили, вовремя. Я хочу, что бы вы поняли, насколько трудная и важная задача стоит пред нами. Да, всё верно, ряды траншей, сплошные минные поля, утёсы и доты с дзотами. И всё это предстоит проломить нам. Да, всё проламывать нам. И нас буду контратаковать во фланги, и артиллерия нас будет утюжить без перерыва, но без нас успеха операции не будет. Мы не возьмём КДП — не возьмём Аэропорт, не возьмём Аэропорт — через три месяца китайцы выйдут к вашим болотам. Вот и всё, что я хотел вам сказать.

— А из хорошего есть, что вам сказать? — Невесело спросил кто-то из казаков.

— Есть, — сказал майор, — во-первых, для пролома первой линии нам предадут танк, а во-вторых, синоптики сговорят, что к нам идёт буран.

По рядам казаков прошёл говор. Казаки явно были рады услышанному. Танк — это серьёзная помощь. Да и буран им был на руку, буран — это всегда минус для артиллерии, связь во время пыльно-песчаного шторма тоже почти не работает. Взаимодействие соединений противника понижается.

— Товарищ майор, а когда начнётся шторм? — Спросил старший прапорщик Аленичев.

— Да уже начинается, — отвечал тот, указывая на ветер, что норовил всё время опрокинуть планшет. — Так что времени мало, господа казаки. Готовьтесь, раскачиваться не будем, как только пыль полетит, так и начнём.

Саблин забивал подсумок патронами, ранец гранатами. Мины выкладывал, не пригодятся мины в атаке. Тем белее тяжёлые мины направленного действия. Тут у БТРов собрались два взвода: и первый, и четвёртый. Теперь это была одна штурмовая группа, и командиром в неё был назначен подсотенный Колышев, чему казаки не очень-то рады были. Не любили его в сотне. Изводил он всех придирками да уставом с дисциплиной. А в боях до сих пор себя никак не проявлял. Одно слово — замком сотни. Первый, кажется, раз Аким видел его с оружием в руках. Ходил среди казаков, смотрел на то, как они готовятся, ну, хоть хватало ему ума советы им не давать.

— Володь, — говорит Саблин Карачевскому, — ты брось в «сосудик» пару «брикетов», пятикилограммовых кусков тротила в алюминиевой оболочке. Может, пригодятся доты рвать.

— Перед нами, вроде, сапёры пойдут, — отвечает Карачевский. — Они доты рвать будут. Володьке тащить «сундук», там и так гранат на десять килограмм.

— Возьми, мало ли, — не отстаёт Аким.

В первом взводе в строю отвалюсь три штурмовика: Кульчий, Семёнов и Тарасов. Все люди опытные, пожившие, повоевавшие.

Аким рад, что такие казаки с ним пойдут. Они собрались рядом с Саблиным, разговаривают. Разговоры у них такие, что слов много не нужно:

— Возьму, наверное, полсотни жаканов. — Размышляет Кульчий.

— Возьми, Андрей, — говорит ему Тарасов, — а я «троек» возьму штуки три.

«Тройка» — тяжёлая граната в три килограмма. Мощная и опасная. Кидать такую надо, имея укрытие, а то и самого задеть может. Но для дотов это как раз то, что нужно. Главное — попасть ею внутрь.

Они укладывают ранцы, спокойны и сдержаны, словно не в бой собираются, а на рыбалку в болото. Всё знают, всё правильно делают, ничего им говорить не нужно. Это их спокойствие, спокойствие людей, что уже поседели в боях, во всех остальных вселяют уверенность. Даже Саблину с ними веселее, хотя и его считают ветераном, хоть у него ещё ни одного седого волоса. Колышев тут же сидит на лавке со всеми. Когда такое было, что бы подсотенный с рядовыми сидел. Сейчас сидит, ни к кому не лезет, молча смотрит, как остатки двух взводов готовятся к бою.