Книга Аэропорт, страница 73 – Борис Конофальский

Тут уже и Юрка. Вот он как всегда не замолкает.

— А что обедать-то будет? Или натощак пойдём?

— Будем, будем, — почему-то уверен Каштенков, — а то начнётся буран да война — когда поедим ещё.

— Хорошо бы, — говорит радист Селиванов из первого взвода.

Саблин смотрит на этих людей и удивляется, всегда удивлялся, особенно перед боем, вот сидят, разговаривают об обеде, а кто-то из них не вернётся живым из боя, кого-то изувечит так, что он месяцами буде плавать в биованне, а потом заново будет учиться ходить, говорить, даже есть. И никто из них не трясётся, не болтает без конца, не затыкаясь ни на минуту, не смеётся истерически, не бегает в сортир, не лезет к другим с задушевными разговорами и воспоминаниями. А бой-то будет тяжёлый, может, самый тяжёлый в их жизни.

Прибежал молодой поварёнок и крикнул:

— Вторая рота, обедать.

Казаки головы подняли, смотрят на него, и ни один даже слова ему не сказал. Усмехаются только.

— Казаки, вторая рота тут? — Кричит поварёнок, вытягивает тонкую шею, ищет вторую роту.

— Балда, — отвечает ему Юрка, — второй роты тут нет.

— А где же они? — Удивляется парень.

— Вам, наверное, не известно, рядовой, — назидательно говорит ему Колышев, — что в казачьих частях нет рот, а есть сотни.

— Ах, да, — догадывается молодой солдатик. — Вторая сотня, обедать.

Колышев поднимается:

— Господа казаки, пойдёмте обедать.

Столовая защищена брезентом, иначе ветер нанёс бы в пищу песка.

Тут не только казаки, тут ещё и сапёры, человек пятьдесят. С ними казакам идти в бой.

Только взяли еду, только расселись, не успели начать, как пришёл майор, с ним сотник Короткович и ещё один лейтенант. Опять приволокли планшет, ставят его. Опять что-то объяснять собираются.

Каштенков схватил ложку и, не дожидаясь, пока офицеры начнут, стал есть кукурузную кашу. Юрка, что сидел рядом, схватил его за руку и чуть не силой вырвал у пулемётчика ложку.

— Ты чего? — Удивляется тот.

— Люди выступление готовят, чтобы ты послушал, а ты жрать сразу кинулся. — Говорит Юрка нравоучительно.

— Дай сюда, — Саша вырывает у Юрки ложку, — я и так всё слышу, пусть говорят, авось каша разговорам не мешает.

Наконец, планшет развёрнут так, что бы всем было видно, и майор начинает говорить. Ряды солдат и казаков сидят, его слушают, за еду не принимаются.

— Товарищи, времени у нас нет, мало времени у нас. С каждым часом китайцы всё больше нагоняют сюда людей и техники. Нам удалось на пару часов перерезать южное шоссе, но нет сомнений в том, что они уже до вечера разблокируют дорогу, так как её держат только лёгкие казачьи части. У них юго-западнее Аэропорта, в степи, до пяти моторизированных полков, а на востоке ещё три. Нам нечем им противостоять в степи, у нас только два казачьих полка и две бригады лёгкой пехоты. У них превосходство в два с лишним раза. И силы к ним ещё прибывают. Конечно, они навалятся нам на фланги и продавят их. Это дело трёх дней… Трёх дней в лучшем случае. Но у нас есть опыт предыдущих войн. Один известный в прошлом полководец триста лет назад говорил: Если тебя жмут на флангах — бей в центр.

— Интересно, какой дурак так говорил? — Тихо и невесело спросил гранатомётчик Теренчук.

Юрка, вот ему неймётся, болвану, вскакивает и кричит на всю стловую:

— Господин майор, тут казаки интересуются, а что это был за полководец?