Книга Глубокий рейд. Голова, страница 43 – Борис Конофальский

— И что, ничего нельзя сделать? – настаивает Каштенков.

— А что тут сделаешь? – отзывается Кульчатый. И начинает показывать. – Её всю по швам надо пороть, листы потом править, этот, - он указывает на левый борт, - этот всё... Тут ничего не выправишь. Нужно новый вырезать. Потом по новой сваривать. Вот так вот, казаки.

— Так это дороже новой получится, - догадывается Саша.

— Да нет, дороже новой она не будет, но и такой, как была, уже не будет, – объясняет мастер. – Была-то лодка, я вижу, неплохой.

— Ладно, спасибо, Александр, - говорит Саблин и пожимает мастеру руку на прощание.

— Заходи, Аким, если что, - отвечает тот.

Они с Каштенковым вернули лодку на место, накрыли брезентом, и когда шли уже по мостушке к берегу, Саблин наконец и говорит товарищу:

— Пойдём, Саня, выпьем.

Он не стал ничего объяснять товарищу, а тот ничего и спрашивать не стал, лишь уточнил:

— К тебе? Или ко мне?

— Да нет, - домой ему сейчас не хотелось. – Там жена расспросами изведёт. Она ж у меня такая настырная… Да и у тебя тоже такая же… Твоя будет вокруг крутиться… Нет, с бабами не посидеть даже по-человечески. Пойдём в чайную.

И то, что полковник только утром просил его заканчивать с фуршетами в чайной, его сейчас мало волновало. Как был в кителе, так и пошёл в заведение.

* * *

Он только домой пришёл, а старший как раз куда-то собирался.

— А ты чего не в госпитале? – удивился отец. Юрка был молодец, взялся учиться – так учился как следует. Торчал в госпитале допоздна каждый день с редкими выходными, а тут ещё не стемнело, а он дома. Вот Аким и удивляется.

А Настя стоит тут же в прихожей и делает мужу знаки непонятные глазами. Но ничего при этом не говорит.

— Да вот, отдохнуть решил, - отвечает сын, а сам уже почти готов выходить.

— И куда ты? – прапорщик сел на табурет, стал снимать сапоги. А тут застыл, сидит удивляется, сын обычно учится до глубокой ночи.

— Да до клуба дойду, – ответил Юрка. – Погляжу, как там дела. Давно просто не был там.

— Да какие же там дела? - Аким от водки подобрел. Он ухмыляется. – Там дела одни и те же; с тех пор как твоя мать туда ходила, они там не менялись.

— А сам-то не ходил, что ли? – ехидничает Настя.

— Ну, был пару раз, - соглашается Саблин.

Но сын родителей не слушает, просто берёт и уходит, а вы, старики, меж собой болтайте и дальше, вспоминайте, как там у вас было раньше.

— Чего это он? – не понимает отец.

— Так чего же… - отвечает ему жена. Ей-то уже всё понятно. – Девка, видно, завелась.

— Девка? – Саблин удивляется ещё больше. – Что ещё за девка?

— А ты, что, не чувствуешь? Лосьоном твоим пахнет на весь дом, – смеётся Настя. – Да, побрился твой Юрка, лосьоном твоим намазался, всё чистое надел и пошёл.

«Да-а, не иначе девка ему какая приглянулась. Антонина вон тоже съездила на сборы в соседнюю станицу, а приехала и сказала, что сваты на днях явятся; а через месяц уже замуж выскочила и уехала к мужу. Ну, она-то девка, она в дом мужа пошла… А если этот жениться надумает… Где дом брать? А свадьба ещё… А ещё учёбу ему закончить… А ещё лодка… Ядрёный ёрш… Придётся деньги где-то искать».

А где их искать? Ничего другого, кроме предложения Мурашкиной, ему в голову и не приходит. Саблин так и сидит в прихожей, сняв сапоги. Он немного растерян.