Книга Глубокий рейд. Голова, страница 138 – Борис Конофальский

Казаки сели, выпили, и еда пришлась очень кстати, Саблин ел ещё дома, до выхода. И теперь решил навёрстывать… Но так как времени было в обрез, интересовался урядником Карасёвым.

Конечно, первым делом речь зашла о войне: кто где был, на каких участках воевал, под началом каких отцов-атаманов служил. Поели, выпили ещё, закурили. Саблин прикидывал по виду и полагал, что за плечами Мирона призывов двадцать уже, а выяснилось, что двадцать два. Уважаемый казак, что тут говорить. Потом зашла речь о болоте. Оказалось, что Мирон знает болото и восточнее Антоновых плёсов.

Казаки из Болотной в те места ходили редко. Зачем? Рыбы и на севере от их станицы достаточно. Но урядник сообщил прапорщику, что хороший рыбак из Хутора «центнер рыбы берёт за рыбалку нехотя». Так как рыбы здесь прорва. «Карась ходит по грязи пешком иной раз, - уверял Мирон. – Хоть руками лови. Даже подлый ёрш – так в локоть с ладонью вырастет. Ядрёный, значит».

Это всё потому, что нет рядом больших станиц: мыс, земли для посадки хорошей мало. Потому свободные люди не едут сюда, никто из чужих не селится. Но местные свой хутор любят.

— Хутор у нас маленький, а две сотни уже есть, - говорил Карасёв; и ещё хвалился: - и молодёжи много, и все желают в общество. Лет через десять уже и третью сотню соберём.

— Это да, - соглашался Саблин, - в больших станицах молодые не шибко спешат в общество вступать, не хотят лямку военную тягать, все учиться хотят, - сам он про своего старшего вспоминать не стал.

— Истинно, истинно, - покуривая, соглашался урядник Карасёв. – В болоте да призывах нынешним молодым быть нежелательно. Тяжко больно.

В общем, поговорили, познакомились, и тут пришло время и спросить про главное:

— А что, урядник, до Енисея сходишь со мной? А то, понимаешь, взял я радиста, он парень хороший, со мной служил, да занедужил в дороге… А мне, сам понимаешь, в рейде без радиста ну никак.

— На промысел, значит, собрался, Аким? – уточняет Карасёв, и делает он это без особого энтузиазма.

«Нет, точно не пойдёт», – думает Саблин, но всё-таки намеревается поговорить ещё.

— Нет, не на промысел. Вещички уже добыты, нужно закинуть их заказчику. Только отвезти… Туда да обратно.

— А где же там, за Енисеем, твои заказчики проживают? Там одна дичь сплошная, там даже дарги не приживаются, – интересуется Карасёв.

— Ты, Мирон, уже реши, идёшь или нет, а то я тебе всё расскажу, а ты потом и откажешься, - говорит ему Аким.

-Хе-хе, - смеётся урядник и трясёт седой головой. – Так как же мне, Аким, решить, если я ничего про ваш рейд не знаю?

— Ну ладно, - соглашается прапорщик и снова объясняет: идём на Енисей, чуть дальше. Только идём, воевать не будем, товар отвезём. Получишь ты за то пятьдесят рублей. Плохо, что ли, за две недели-то?

Тут Мирон уже не смеётся, надувает щёки, думает.

— Пятьдесят рублей? Угу… Ясно… - он наливает ещё по рюмке. – А аппаратура какая? На чём работать?

— «Конвой» и «Ольха». Знаешь такую технику?

— О-о, - уважительно произносит Мирон, видно, что такие аппараты знает. Он берёт рюмку. – Ну давай.

Они выпивают, Аким ставит свою рюмку на стол и интересуется:

— Ну так что, урядник, идёшь или нет?

— Ох, Аким, Аким… Старый я для всего этого… - и Саблин, уже расстроившись, думает прощаться. Но Карасёв и продолжает: – Да у меня две младших дочери на выданье, надо им приданое соорудить… хоть какое-никакое. В общем, иду.