Книга Глубокий рейд. Голова, страница 120 – Борис Конофальский

«С теми… Они, кажись, и сами не знают толком, кто это».

— Думает, что сможет им что-то предложить, - врач снова смотрит на жену, стоящую рядом, и потом обнимает её за талию и поясняет прапорщику: – Понимаете, мечта у неё такая.

«Ишь ты, мечта у неё… Какие всё-таки мечты у всех разные; я вот мечтаю хоть один год без войны и рейдов прожить… А эта хочет в болото залезть – аж трясётся…».

— Тем более, я могла бы контролировать АСС, - добавляет Розалия.

Саблин не знает, что такое АСС, и глядит на доктора: о чём это она?

— Ну, для этого я сюда и пришёл, - Пивоваров сразу понял его взгляд. – Автономная стазис-станция… Это тот бак, в котором хранится Олег.

— А-а, - произнёс Саблин. Тут ему стало ясно, что за этой бочкой с головой его старого товарища нужно будет ещё и следить. – А что там с нею делать?

— Понимаете, если всё пройдёт без изменений, то ничего делать и не нужно, только аккумуляторы менять раз в три дня, – начинает, судя по вздоху, некороткий рассказ Пивоваров. – Но вы же его повезете, это постоянная тряска… Ну, лодка же движется, курс меняется, жидкость в баке, хоть и плотная, но всё равно будет колебаться…

— А это вредно для головы? – уточняет Аким.

— Ну да… - продолжает Пивоваров. – Станция, конечно, предназначена для перемещений, орган в неё закреплён, к нему подведены трубки, по которым подаётся … кислород, питательные вещества, отдельно подаётся ингибитор… Но всё это крепится к сосудам, к живым и не очень прочным тканям, сами понимаете, всё это не очень надёжно, так что постоянная качка – она вредна для органа.

— А ещё изменение температурного режима, - напомнила Розалия.

— Да, да, - соглашается с нею муж. – В общем, долгая транспортировка органа в АСС – это не совсем простое дело; станция, конечно, очень «умная», она сама контролирует все процессы… Но и за ней нужно следить, нужно знать, как реагировать на её сигналы. Может так случиться, что нужно будет корректировать работу станции или вводить нужные препараты в растворы.

«Вот мать их… Рогата жаба… А то мне в рейде больше делать нечего будет!».

Видимо, мысли Акима отразилась на его лице, и доктор сразу стал успокаивать казака:

— Но будем надеяться, что всё обойдётся.

И тут снова в их разговор встревает Розалия:

— Аким Андреевич, я не буду вам обузой и смогу взять на себя работу со станцией. Вам не о чем будет волноваться.

«Ну ты глянь, какая упорная! Решила переупрямить. Уже три раза сказал «нет», так всё равно лезет… Похлеще моей Насти будет!».

Тут Аким уже начал злиться от этой её настырности, и теперь уговаривать его было без толку, и он говорит ей холодно, почти зло:

— Сказано вам, дамочка, нет! Чего же вы настаиваете-то? Сколько ещё раз вам сказать нужно?

Пивоварова молчит. Надулась. А вот муж её снова заговорил:

— Вам тогда нужно будет к нам домой пойти, Розалия вам объяснит, как работает система, покажет вам препараты… Расскажет, какой в каком случае вводить, – и тут он глядит на жену. – Объясни, а потом всё ещё и запиши.

— Поняла, - отвечает женщина почти покорно. Почти.

— Всё, всё, распиши, чтобы он знал, на какой индикатор как реагировать, – и тут он оборачивается к Акиму. – Но будем надеяться, что никаких оперативных вмешательств в работу станции в дороге не потребуется. Этот аппарат создали великие умы, я, конечно, недолго его эксплуатирую, но за это время никаких эксцессов не было ни разу. В общем, будем надеяться… Или молиться.