Книга Глубокий рейд. Новые, страница 16 – Борис Конофальский

— Аким, так куда едем-то? — интересуется Калмыков.

— Пока держи восток ровно, — отвечает Саблин, не отрывая камер от планшета.

— Значит, как и планировали… на Талую идём?

— Угу… — коротко бросает прапорщик.

Тогда Мирон и говорит ему:

— Слушай, Аким, чего-то я не пойму — так ты, что, никого не знаешь из тех людей, к которым мы едем? А кто же тебе эти контакты дал? — продолжает допытываться радист. — Это тот парень… тот… ну, который в кубрике?.. — Карасёв явно имеет в виду Савченко.

Он снова раздражает Акима; прапорщик вообще не хочет рассказывать обо всём этом. Хотя… Он, конечно, понимает, что всякому нормальному человеку хочется знать, во что он ввязался.

Всякому хочется, но вот Денис почти ничего не спрашивает сверх того, что Саблин ему рассказывает сам. Ну, то Денис… А Карасёву надо сейчас отвечать. И он отвечает:

— Нет, не он… Друзья его.

— А что же они сами не поехали?

— Они не казаки, не болотные… — Саблин осматривает местность. — Они бы тут сгинули. Вот меня и просили.

— А… Ну, ясно, — говорит Карасёв и тут же напоминает: — Эти… ну, с которыми мы связывались… просили, чтобы мы были осторожны.

— Просили, — соглашается Саблин, но не понимает, к чему он клонит.

— Просили острожными быть… Видно, в тайне всё держат… Оно, наверное, так и надо, я про них ничего не знаю… Какие у вас там с ними дела… А только мы туда идём, ну, в ваше тайное место, а сами с собой дрон тащим…

— Точно, забыл про него, — Саблин встаёт и идёт к ящику, где сложены зенитные ракеты. Достаёт одну из них… Совсем небольшой, двадцать пять сантиметров длиной и шесть в поперечнике боеприпас. Но вещица увесистая. У него на дробовике нет подствольного устройства для запуска. Но в ящике есть удобная ракетница. Аким быстро снаряжает оружие.

— Мирон, где он?

— По кругу ходит, сейчас две двести северо-восток от нас. Высота тысяча двести сорок, — откликается радист.

— Принял. — Саблин откидывает прицельную панораму и поднимает ракетницу к плечу. Но цели не находит, её закрывает рогоз. — Денис, стань правым бортом к рогозу и заглуши моторы.

— Есть, — отвечает Калмыков, подводит лодку к стене рогоза поближе и выключает двигатели.

Стало совсем тихо, и Саблин спрашивает:

— Сейчас он где?

— Тысяча восемьсот метров юг. Идёт на запад, — докладывает Мирон, и вдруг говорит: — Слушай, Аким, а может, не нужно его бить?

— Что? — не понимает его прапорщик.

— Армейские обидятся ещё. Нам потом через них возвращаться. А дрон, он вещь дорогая, как бы объясняться не пришлось, — рассуждает Карасёв. — Начнут потом приставать: зачем сбили, что таили? Ещё возместить попросят…

— А чего они за нами следят? — не соглашается с ним Калмыков. — Мы, что, налётчики какие? Они с нами говорили, знают, кто мы! Зачем дроны за нами кидают?

— Так на то тут и заставу разместили, чтобы за обстановкой следить, — поясняет радист. И продолжает: — Не спешите, казаки… Сейчас по радиомаяку до заставы семнадцать километров, она от нас на юго-юго-запад, ещё тринадцать кэмэ пройдём, и дрон сам отвалится.

— А если не отвалится? — интересуется Саблин.

— Тогда это не с заставы запускают, — разумно предполагает Карасёв. — Тогда уже можем его бить с чистым сердцем.

Саблину не очень-то хочется признавать правоту радиста. Но по большому счёту…