Книга Глубокий рейд. Новые, страница 17 – Борис Конофальский

— Ладно, — наконец произносит он и разряжает оружие, — Денис, держи на северо-восток.

— Есть держать на северо-восток, — откликается Калмыков, а прапорщик укладывает ракетницу и боеприпас обратно в ящик.

Камень. Саблин уже не помнил специфику болот за Енисеем. Давно тут не был. И вот теперь вспоминал. То и дело лучи носовых прожекторов выхватывали из черноты болота не пучки рогоза или кусты акации, а крупные валуны. Или даже острые куски какой-то горной породы. Определить в темноте, что это за порода, возможности не было, все камни густо зарастали болотной растительностью и покрывались лишайником.

— У нас таких каменюк нету, — замечал Калмыков. — За Обью есть, конечно, но там-то уже горы начинаются.

— А здесь скоро сопки пойдут, — говорил ему Карасёв. — И камня ещё больше будет.

— Главное, чтобы в воде их не было, — резюмировал Саблин.

И с этим были согласны все. Корпус у лодки был отличный, ровный, добротно сваренный, крепкий, но на большой скорости даже и его можно было распороть об острый подводный камень. Так что Денис сам, без приказа, снизил обороты.

И тот десяток с лишним километров, что им нужно было пройти, прежде чем от них отстал дрон, они шли больше часа.

— Всё… Отвалился, — доложил Карасёв. — Обратно полетел. Вокруг никого.

— Значит, с заставы его кидали, — размышляет Калмыков.

— Значит, так, — соглашается радист.

— Правильно, что сбивать его не стали, — продолжает Денис.

«Правильно? А какого хрена им от нас нужно было?».

Аким ничего не стал говорить своим товарищам. Его, если честно, в сон клонило. Спорить или объяснять что-то желания у него не было: отвалился дрон — и хорошо.

— Денис, — говорит он. — Ты как?

— Я в порядке, атаман.

— Тогда держи на восток ровно. Мирон, ты тоже не расслабляйся, следи за округой; я посплю до рассвета, как рассветёт — разбудите. Всё… Повнимательнее будьте, казаки.

* * *

Восход. Солнце всё красит в красный и розовый. Даже чёрные деревья, которые иной раз как-то умудряются расти прямо на камнях, и те на рассвете меняли свой мрачный окрас на фиолетовый. Мошки́сразу поубавилось, её уже не нужно смахивать с камер и с фильтров маски каждые несколько минут.

Саблин сменил курс, теперь он вёл лодку ровно на восток, на поднимающееся солнце. Карасёв спит у рации, привалившись к борту. Калмыков предлагал ему лечь в кубрике, но старый радист опять отказался, сказал, что не нужен ему кубрик, что он привык спать в броне. Денис перевёл камеры на Саблина и качнул шлемом: ага, привык он. Калмыков явно посмеивался над урядником, который поначалу готов был спать в кубрике, пока не узнал, что, или кто, там будет с ним рядом. А вот Денис головы Савченко не боялся, поэтому с удовольствием скинул броню и в одной «кольчуге» завалился в кубрике спать, предварительно покурив и настроив под себя кондиционер.

Болото под солнцем оживало. Проходя на тихом ходу мимо россыпи камней, торчащих из воды, Саблин увидал длинную банку, где воды было едва ли полметра. Вода там была чистая, без растительности… И вот вся та отмель, не широкая, просто кишела улитками. Они собирались там размножаться на открытой воде.

«Рогата жаба! Если тут поставить садок с хорошей приманкой… так его потом в лодку не втащить будет… В станице расскажу — не поверит никто! — он начинает прикидывать. — А если руками брать… центнер тут запросто можно собрать. За пару часов. А центнер… это сколько же он будет стоить? — Саблин считает и удивляется: очень неплохие деньги выходят. — Может, как-нибудь наведаться сюда… Далеко, конечно… Места незнакомые… Вряд ли люди в такую-то даль потащатся. А так есть над чем подумать».