Книга Глубокий рейд. Новые, страница 134 – Борис Конофальский

— А Джу Ханя будем выносить? — спрашивает Полина.

— Нет, не надо… Пусть лежит, — Аким думает, что женщин с детьми будет для лейтенанта достаточно.

И они все, включая тяжело ковыляющую старуху и кашляющего мужичка, выходят на улицу. Далеко он их не повёл, остановился рядом с домом и поднял шлем, увеличил зум и «поймал» камерами коптер-разведчик, что кружил над островком. И потом он говорит им:

— Всё, можете обратно зайти.

Но тут самый старший из детей, Михаил, хватает Полину за руку и начинает что-то говорить ей тихо, после чего она сразу обращается к Саблину:

— Господин казак!

— Ну?

— А можно мы в тот дом пойдём? — Полина указывает на то здание, которое казаки брали штурмом.

— Там эти… бандиты…

— Мёртвые? — на всякий случай уточняет Полина.

— Мёртвые, мёртвые…

— Ну и ничего… Мы вон рядом с целым складом мертвецов жили… Зато там много комнат, душ, еда, кондиционер… — начинает перечислять женщина. — Детей хоть помыть, накормить… У них там и КХЗ, и респираторы нормальные были, и одежда новая…

И тут Саблин, оглядывая женщину, удивляется немного: сама чистая, в теле… и про дом бандитов всё знает; и тогда он интересуется:

— А вы, что, там бывали…? У бандитов в бараке?

— Да уж бывала, — невесело отвечает женщина. — Каждый вечер меня к себе забирали. Готовила я им, стирала… — и она добавляет многозначительно: — ну и всё остальное тоже…

— Идите, конечно… — и тут же он вспоминает. — А вон тот, что отдыхает, вон, у акации… Бракованный… Он как тут с вами?

Полина бросает быстрый взгляд на убитого, который лежит недалеко от них, и сразу отвечает:

— Это Кар, они его так звали; он был самым тихим из них, водку пил мало, полынь тоже особо не ел, сядет в углу и сидит, воду пил всё время, чай редко… Кушал немного. Таблетки пил после еды… Он у них самый младший был, они им понукали. Гоняли его всюду. Он неглупый был. А эти… Сами нахреначатся полыни и лежат на лавках, закатив зенки, весь день чёрные слюни пускают до пола, а он тут всё делал за них. Нас кормил, ну и всё по хозяйству… Так-то он тихий был, только слова плохо понимал… Говорил ещё хуже… Многие слова говорить совсем не мог, не получалось у него… Хрипел только, — и потом она заканчивает: — Ну так что? Мы переезжаем в дом?

— Переезжайте, — разрешает Саблин и тут же вспоминает; — Слушайте… А что вы там про склад мертвецов что-то говорили?

— Так вот же он, тут, — она оживилась. — Пойдёмте, я покажу.

Женщина заводит Саблина в дом, проходит мимо той комнаты, где всё ещё лежит неходячий китаец, и останавливается возле запертой на замок двери, судя по всему, герметичной. И говорит:

— Вот здесь у них холодильник.

— Коля, а где там ключи? — интересуется Аким.

Кульков приходит и, конечно же, второй ключ сразу подходит к замку; он открывает дверь, включает нашлемный фонарь и потом зажигает лампу внутри морозильной камеры. Да, трупов тут хватало. Полина не врала. У стены, под заиндевелым радиатором, были в навал сложены шесть человеческих тел. А ещё тут были герметичные пластиковые гробы у стен, лежали до потолка… Было их не менее двух десятков, и в некоторых через серый пластик темнели человеческие контуры. Здесь хорошо была слышна работа компрессора. А на градуснике, что висел у двери, было минус девять.

— Видите, сколько их тут… — заглядывая в холодильник и ежась от холода, говорит Полина.