Книга Глубокий рейд. Новые, страница 100 – Борис Конофальский

Фарафонов был человеком не очень молодым, как и Аким примерно, подтянутым, как и все, кто носит броню; волосы у него были тёмные, без седины. Он сам налил прапорщику большую чашку кофе, положил на стол перед ним два пакетика сахара.

«А неплохо тут живут офицеры».

Саблин размешал сахар, а лейтенант придвинул к нему тарелку: угощайтесь. И пока Аким выбирал себе бутерброд, Фарафонов заговорил:

— Значит, что у нас по вашему делу. Скажу сразу: Глаз — негодяй калиброванный. Они тут все, в общем-то, такие, но этот особенный. У меня нет сомнений, что он работает с переделанными. Я ещё полгода назад подавал на этот счёт рапорт, но у командования до сих пор не нашлось средств для решения этой проблемы.

Тут Фарафонов встал и подошёл к столу, на котором лежал планшет. Саблину пришлось отложить бутерброд и тоже подойти к карте.

— Вот, — небольшой указкой лейтенант показывает на точку на карте. — Хулимсунт. Их логово… Вот поглядите, прапорщик, какое это удобное место. Видите? Русло Сосьвы… Обеспечивает всей этой сволочи отличный манёвр. Русло хорошее, вода открытая, хочешь на юг лети, хочешь на северо-запад, можешь и на восток, вот тут чуть болота, а тут опять русла Ялбынъя, Мань, вот Пунга… Пять-шесть часов хода, и ты на Оби. А хочешь на запад, к Камню пойти, так вот русло Тольи. Полдня хода, и ты уже на Приполярном. Лодки у них отличные, не хуже вашей, моторы тоже, все банды мобильные, подвижные. Снаряжение… РЭБ, рации, дроны, самое лучшее оружие… Сплочённые, опытные ватаги… И главное — отличное значение местности. Тут, в Хулимсунте, четыре больших банды, и банда Глаза — самая мелкая из всех. Самая мелкая, но и самая гнилая. Вообще на Хулимсунте около четырёх сотен бойцов, многие — это беглые переделанные. Опасные существа… Есть дезертиры, бывшие военные, и бывшие казаки тоже имеются, с бронёй народец обращаться умеет, так что этой публике палец в рот не клади.

— Четыре сотни их там? — говорит Саблин. — Думаю, одного пластунского полка хватило бы на всех, — он пальцем указывает точки и полосы на карте. — Вот тут сконцентрировать силы… Подготовить, охватить… Миномёты на лодках, пулемёты… Здесь и здесь высадить десант… Отрезать их от лодок…

— О, прапорщик, да вас бы в штаб нашей дивизии… — Аким видит, что лейтенант смеётся над ним. И тут же Фарафонов становится серьёзным. — Сразу видно, Саблин, что вы на фронте привыкли воевать. Здесь не фронт, здесь всё по-другому.

— Это по какому?

— А по такому, — начинает объяснять лейтенант. — Едва вы начнёте собирать силы, как все местные шайки прыгают в лодки и разъезжаются во все стороны, — он вспоминает. — Мне мой предшественник, когда его с должности снимали, при передаче дел рассказывал. Лет семь назад тут пытались провести крупную операцию, собрали семь рот… И наши, и казаки местные были. Так что вы думаете, бандиты стали ждать, пока за ними придут? Нет… У них тут везде осведомители. И среди рыбаков, и среди промысловиков, и торговцы… Торговцы тут вообще все поголовно на бандитов работают, такова здесь специфика торговли. Если хочешь товары по хорошим ценам, если хочешь торговать спокойно, работай на какую-нибудь банду. В общем, наши части ещё только в Игриме разгружаться начали, только лодки на воду с барж стали сгружать, а на Хулимсунте уже всё знали, — Фарафонов начинает водить указкой по карте. — Бежали уже все, кто на запад, на Камень, кто на Ивдель или совсем на юг, до самой степи, до Урая. В общем, бой за Хулимсунт не состоялся; когда передовые части подошли туда, там были один бабы, дети и всякий сброд, наркоманы, уроды эти, торгаши… И склады были почти пусты. Как потом выяснилось, они всё ценное просто побросали в болото на мелководье. Ну, наши взорвали всё, что могли: склады, радиовышки, опреснители, электростанцию, ещё что-то там… И всё… И пошли ловить лодки по округе. По итогам той операции длиной в месяц… ну, как-то удалось выловить, что ли, девять лодок и тридцать бандитов. И то не поймёшь, кто там был; говорят, там и промысловики какие-то под горячую руку попались. А как операцию свернули, так вся эта сволочь тут же обратно съехалась, вернулась. Денег у них там хватало, и они тут же всё отстроили. Стало ещё лучше прежнего.