Книга Перворожденный, страница 213 – Татьяна Солодкова

— Это было… больно.

— Я был там на следующий день, — сказал король. — Все в пепле, дышать без маски было невозможно. Видел родственников убитых, приехавших со всех концов страны.

Катрина подняла голову.

— Они требовали расправы?

Серые глаза Эрика потемнели.

— О да.

— И вы казнили Нэйтана Фостера на бумаге.

Король смотрел ей прямо в глаза.

— У меня не было выбора. Я уже говорил вам, события в Элее… неоднозначные.

Да, пожалуй, это то самое слово. Катрина почувствовала, как к горлу подступил ком, в глазах защипало, и пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.

— Он очень ее любил, — сказала зачем-то.

— Знаю. Это его сломало.

Этот тон, эти слова… Впервые за время знакомства с королем она увидела того самого Эрика Финистера, которого знала из воспоминаний Нэйтана. Не тень, не отблеск былого, а того самого парня, сбежавшего из дома в образе простолюдина в поиске справедливости. Увидела человека, а не короля.

Катрина покачала головой с печальной улыбкой.

— Не сломало. Но ранило почти смертельно.

Король не стал спорить.

— До бала два дня, — напомнил он, вновь пряча в себе забытого Фина. — Я очень надеюсь, что Нэйт будет с вами так же откровенен и впредь.

— Он обещал, — ответила Катрина, — и я ему верю.

* * *

Нэйтан читал. Все как всегда.

— Привет, — поздоровалась преувеличенно бодро.

Он отложил книгу и встал, подошел к решетке, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Что? — поинтересовался язвительно. — И вправду не боишься меня?

Катрина покачала головой.

— Не думаю.

Нэйт изогнул бровь.

— Не думаешь или не боишься?

— Не думаю, что следует бояться.

Он безразлично пожал плечами.

— И зря.

Нет, она так не считала, но спорить не стала. Побоище все еще стояло перед глазами во всех красках: черного пепла и белого снега.

Катрина протянула руки навстречу.

— Я тебя не боюсь и хочу знать, что было дальше.

Несколько секунд он просто сверлил ее взглядом, будто спрашивая, действительно ли хочет. Потом накрыл ее ладони своими.

Нэйт ожидал, что на него немедленно наденут антимагические браслеты и запрут в камере, если не казнят немедленно. Но ничего из этого не произошло. Да, за ним явились столичные инквизиторы в количестве десяти человек, однако, они лишь переместили его в королевский замок, при этом вежливо попросив не пытаться бежать и не сопротивляться.

Куда ему было бежать?

Но камера не ждала его и в замке. Инквизиторы без споров передали его из рук в руки королевской страже и удалились.

Охрана так же преувеличенно вежливо попросила его следовать за ними. Нэйтан не сопротивлялся и не спорил. С удивлением понял, что его ведут по лестнице вверх — в собственные покои, а не вниз — в подземелье.

«Эрик, Эрик, какой же ты все-таки дурак, хоть и король».

Доставив Нэйта по назначению, стражники оставили его одного, по-прежнему не заковав и даже не заперев дверь. Он мог бы сбежать в любой момент. Защита замка была установлена им собственноручно, и ничего бы не помешало переместиться куда угодно прямо отсюда без каких-либо препятствий.

Вот только перемещаться было решительно некуда. С пятнадцати лет Нэйт был один, не был связан ни отношениями, ни обязательствами и считал себя свободным, а вовсе не одиноким. Сейчас же свобода была пустым звуком. Идти было не к кому, бежать в никуда, спасая всего лишь собственную жизнь, не имело смысла. Вообще ничего не имело больше смысла.