Книга Птицеферма, страница 56 – Татьяна Солодкова

Пересмешник возвращается. Руки в карманах брюк, улыбается. Волосы он снова собрал в хвост, а сам выглядит настолько бодрым с утра, что мне это кажется противоестественным. Еще два часа до завтрака, после которого всем мужчинам идти до вечера на рудник – махать киркой, таскать тяжелые камни. А Пересмешник… улыбается и выглядит так, будто встал несколько часов назад.

— Тебе идет, – весело комментирует мужчина мой наряд, пробежав взглядом по моим голым ногам.

Мне хочется натянуть футболку до самых ступней.

— Я сегодня постираю ее и высушу, – бормочу. – Вечером верну.

— Если тебе нужна, то оставь, – отмахивается. Больше не пялится ни на ноги, ни на грудь, соски которой из-за утренней прохлады предательски торчат под тонкой тканью. Смотрит в глаза. – У меня есть еще парочка. Глава был щедр.

Заманчивое предложение… Но нет. Услуги, вещи – это лишнее, не нужно.

— Верну вечером, – отвечаю упрямо.

Пересмешник равнодушно пожимает плечом.

— Как хочешь. Ты вчера просила помочь тебе со швами, – продолжает. Зачем-то кладет ладонь на противоположный от петель край двери, буквально в нескольких сантиметрах от моих пальцев.

Бросаю взгляд на новое местоположение руки гостя, но и свою руку тоже не убираю. Только гадаю, а даст ли он мне теперь закрыть дверь, если я решу захлопнуть ее перед его носом.

— Просила, – не отрицаю.

Но это было вчера. Когда Пересмешник так и не появился, я поняла, что это была глупая просьба – адресованная уж точно не тому человеку.

Пересмешник прищуривается, глядя на меня и по-прежнему улыбаясь; чуть склоняет голову набок.

— Если вчера тебе никто так и не помог, я готов.

И за этим он встал ни свет ни заря? Чтобы выполнить свое обещание мне?

А потом я вдруг замечаю то, что не заметила сразу: несмотря бодрую на первый взгляд физиономию, чистые волосы и улыбку до ушей, у Пересмешника подозрительно блестят глаза. Такой блеск появляется, если человек выпьет спиртного или…

— Слушай, ты вообще сегодня спал? – выпаливаю.

— Не-а, – отмахивается. – Не успел. Ну так что, – усмехается, – нужна моя помощь?

Отступаю и шире распахиваю дверь.

— Заходи.

* * *

— Нож есть?

— Там, на столе, – отвечаю, не оборачиваясь.

Сажусь на край кровати, лицом к окну, спиной к гостю, перекидываю несобранные с утра волосы через плечо вперед, чтобы не мешали.

— Ага. Нашел.

В моей комнате мужчина, от которого знать не знаю чего ожидать, а я сижу к нему спиной, да еще и вручаю в руки нож.

На Пандоре такая беспечность может стоить жизни, но отчего-то я не чувствую возможной опасности, исходящей от своего гостя. Потому что он уже несколько раз мне помог? Что это? Синдром брошенного щенка, который привязывается к первому, кто был к нему добр?

Привычно пытаюсь анализировать свои ощущения и поступки, но желания обернуться, чтобы проконтролировать действия почти что незнакомца, не возникает. Может, просто устала бояться собственной тени?

— Его бы продезинфицировать…

Было бы неплохо. И нож, и руки, и место наложения шва. А еще хорошо было бы использовать стерильные перчатки.

— Я его мыла, – отвечаю. – На стуле таз с водой и мыло рядом. Можешь помыть руки.

— Хм… Ладно.

Слышу шаги, затем бултыхание в воде.

— Не ляжешь? – спрашивает за моей спиной Пересмешник. Близко, значит, подошел к кровати.