Книга Птицеферма, страница 58 – Татьяна Солодкова

Палач – как точно сказано.

— Я пошутила, – решаю внести ясность. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я считаю, что он мне что-то должен. – Ты не смог бы меня защитить. И не должен был. Это мои проблемы.

— Разберемся, где чьи проблемы, – вполголоса.

— Что? – Пытаюсь обернуться, но снова получаю пятерней между лопаток.

— Не дергайся.

Возмущенно поджимаю губы, но не спорю.

Пока Пересмешник не переходит ко второму шву, молчим. Начинаю клевать носом – касание его теплых рук успокаивает и даже убаюкивает. Кажется, наконец расслабляюсь.

— В разведку со мной пойдешь?

Резко распахиваю глаза и вскидываю голову.

— Что? – переспрашиваю. Может, мне почудилось со сна?

— Ты слышала, – получаю в ответ язвительное. – Я вчера опять видел здесь чужака, но далеко тащиться за ним не рискнул – не знаю местность. А этих типов надо выследить.

И он говорит об этом вот так? Мне? Я все еще не понимаю, почему именно мне. Не верю в симпатию и доверие с первого взгляда, и все тут. Может, где-то это и возможно, но не на Птицеферме.

— Почему не скажешь Главе? – спрашиваю прямо.

— Чтобы три десятка человек бегали ночью по лесу в поисках врагов?

— Здесь нет лесов, – напоминаю.

— Ну, по пустыне с парой деревьев и тройкой кустов, – забавно огрызается, при этом ни на минуту не прекращая работу с моей спиной. – Выследим, а там посмотрим.

Сижу, кусаю губы. Не понимаю.

— А что, если я прямо сейчас встану, пойду к Главе и перескажу наш разговор? – выпаливаю.

Естественно, не пойду, хотя бы потому, что Пересмешнику я обязана жизнью, а Филину – шрамами. Но хочу увидеть – вернее, в том положении, в котором сейчас нахожусь, услышать – реакцию на мои слова.

Однако, как и всякий раз, когда я задаю каверзный вопрос, пытаясь прочесть между строк, Пересмешник дает короткий исчерпывающий ответ:

— Не пойдешь.

— Не пойду, – признаю.

Уже почти все. Я же достаю до нижнего шва, изучала его на ощупь – знаю, где он заканчивается. Поэтому понимаю, что осталось недолго.

Прикрываю глаза и пытаюсь ни о чем не думать. Нежные пальцы на моей коже, звук чужого дыхания за спиной в утренней тишине…

Ловлю себя на мысли, что мне хочется откинуться назад. Чтобы эти уверенные теплые руки обняли меня крепко-крепко. Чтобы, как сказала Сова, почувствовать себя как за каменной стеной.

Мне этого не хватает. До крика, до зубовного скрежета – просто объятий, которые не будут означать прелюдию к сексу.

Распахиваю глаза и, должно быть, краснею до корней волос. Как хорошо, что Пересмешник не видит сейчас моего лица и не умеет читать мыслей.

Ну точно, корю себя, реакция щенка, которого добрые люди напоили молоком, в действии. А еще Пересмешник чем-то неуловимо напоминает мне Ника, и мое подсознание играет со мной в жестокие игры.

— Так пойдешь? – Пересмешник возвращается к теме нашего разговора. – Все, готово.

Торопливо встаю, просовываю руки в рукава и опускаю футболку до бедер. Только после этого оборачиваюсь.

— Пойду, – отвечаю твердо.

— Отлично. – Мужчина усмехается и показывает мне поднятый вверх большой палец. – Из нас выйдет команда что надо. Держи. – И вручает, вкладывает мне в ладонь ошметки извлеченных нитей. – Не стоит благодарности. Я пошел. Увидимся на завтраке, – выдает скороговоркой и направляется к двери.

— Увидимся, – бормочу, смотря ему вслед. До завтрака остался от силы час, может, полтора – выспаться Пересмешник уже и при желании не успеет… И тут до меня доходит. – Погоди! – вскидываюсь.