Книга Птицеферма, страница 121 – Татьяна Солодкова

В голове потихоньку восстанавливаются события предыдущего вечера и ночи.

Выпускной, реки алкоголя…

Я и Ник Валентайн…

Идиотка!

На глазах выступают слезы ярости на саму себя. Ведь давала же слово, давала. И матери его, и себе.

Ладно, дело вовсе не в Колетт Валентайн. И без нее понимаю, что у нас ничего бы не получилось, реши мы перейти в новую стадию отношений. Мы слишком разные, можно сказать, из разных миров.

Наша дружба – лучшее, что со мной случилось за всю мою жизнь. И друг – это навсегда, а любовники – временно. Моя мать – тому яркий пример. Я ведь даже не знаю, кто был или есть мой отец, хотя она и продолжает твердить, что было время, когда они любили друг друга больше жизни. Где теперь эта любовь?

А родители Ника? Они ведь тоже в разводе уже несколько лет.

Пары распадаются. А дружба – это на всю жизнь. Я слишком люблю Ника как человека, чтобы рисковать нашей дружбой.

Господи, что мы наделали?

— Янтарная? – Сонный голос застает меня уже у самой двери, куда я добралась крадучись, с ботинками в руках.

Это же надо было – не просто переспать с Ником, а еще и у него дома. Интересно, миссис Валентайн видела, что мы приехали ночью вместе?

Ноги моей больше не будет в этом доме.

— Эм? – повторяет Ник уже тверже и осмысленнее.

Оборачиваюсь. Он сидит на постели, трет ладонями лицо. О да, вчера мы выпили гораздо больше дозволенного.

— Мне лучше уйти, – говорю так твердо, как только могу.

Ник наконец убирает руки от лица, хмурится.

— Янтарная, ты сбрендила?

— Протрезвела, – отрезаю и дергаю ручку двери на себя.

Еще ранее утро. Если пробегу по лестнице босиком и обуюсь у самого выхода или вообще на улице, может быть, ни хозяйка дома, ни прислуга меня даже не заметят? И тогда мне удастся сделать вид, что ничего не было.

— Эмбер! – Ник вскакивает и бросается за мной. – А, черт… – спохватывается, что полностью обнажен, и возвращается, чтобы одеться.

А я уже бегу по лестнице. От него. От себя.

Обуваюсь в холле, рассудив, что босая могу привлечь внимание соседей, если кто-то из них окажется ранней пташкой.

Это ошибка, потому как минутной заминки хватает, чтобы Ник натянул штаны и успел сбежать вниз вслед за мной.

— Эм, – хватает меня за запястье. Решительно выдергиваю руку. – Да что случилось? – В глазах искреннее недоумение.

У него все просто. У Ника всегда все просто. «А зачем усложнять?» – так он сказал мне в нашу первую встречу.

Но я не Ник, я другая.

— Ничего не случилось, – заставляю себя поднять глаза и встретиться с ним взглядом. – Давай договоримся, что сегодня ничего не случилось. Хорошо?

Во взгляде Ника что-то меняется. Кажется, мне удалось попрать и его «просто».

— Хорошо, – отвечает то ли с издевкой, то ли с насмешкой – не разберу. – До встречи на распределении.

— До встречи, – повторяю эхом и покидаю когда-то гостеприимный для меня дом Валентайнов.

Когда дверь за моей спиной захлопывается, слышу глухой удар. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Только надеюсь, что Ник не разбил себе руку…

…Влетаю в раздевалку с такой скоростью, что перед глазами все сливается. Стоило мне отвлечься – и Ник улизнул, как нашкодивший ребенок. Ему бы в медпункт, а он – в раздевалку.

Напарник сидит на скамье у стены, пытается переобуться одной рукой. Получается паршиво; шипит от боли и пытается снова.