Книга Птицеферма, страница 120 – Татьяна Солодкова

Пальцы наконец нащупывают замок. И замирают.

— Так просто? – спрашиваю недоверчиво.

Мне бы не помешала помощь. И одежда в первую очередь – пока я доберусь до своей, меня, так сказать, в моем первозданном виде, успеют заметить все, у кого есть глаза. И если я не наткнусь на полицейских сама, то наверняка найдется тот, кто вызовет их при виде голой девицы, разгуливающей по улице.

Ник пожимает плечом.

— А зачем усложнять?

Моргаю. Черт, он настоящий?

Парень манит меня за собой наверх. Все еще опасаюсь подвоха, но выбор у меня невелик, поэтому решаю рискнуть.

В этот момент из соседнего помещения раздается женский голос:

— Сынок, у нас гости?! Сказать поставить дополнительный прибор на стол?!

Едва ли не врастаю в пол, где стою. У него вся семья в сборе, а тут я с листочками на сосках – опускаю глаза, – и с кровавыми следами под ногами.

Ник прослеживает мой взгляд, но никак не комментирует то, что дорогущая светлая напольная плитка теперь испачкана кровавыми разводами.

— Голодная? – спрашивает как ни в чем не бывало.

В последний раз я ела вчера. Утром. Кажется…

— Угу, – глупо киваю.

Может, меня таки пристрелили при побеге и теперь я в чудесном загробном мире? Ну или, на худой конец, в коме и вижу волшебные сны?

— Да, мам! Поставьте, пожалуйста! – кричит он в сторону двери, ведущей из холла в другие внутренние помещения, и хватает меня за запястье, увлекая в сторону лестницы. – Пошли скорее, – смеется, – моя мама, конечно, женщина широких взглядов, но, боюсь, вид голой гостьи ее все-таки смутит.

Я настолько ошарашена таким приемом, что даже не вырываюсь.

Поднимаемся наверх.

Оборачиваюсь на первом лестничном пролете: робот-уборщик уже закончил чистить пол у двери и теперь ползет наверх вслед за нами, чтобы убрать следы крови со ступеней.

— Может, раз ты такой гостеприимный, еще и аптечку одолжишь? – бормочу.

Ник, идущий впереди, даже не оборачивается; отвечает через плечо:

— Не вопрос.

…Заворачиваюсь в огромное (у меня дома одеяло меньше) полотенце и приоткрываю дверь, выглядываю. Из ванной вслед за мной выплывают клубы пара.

— Какой шампунь можно взять?

Мой «спаситель» валяется на кровати: лежит на спине, закинув ногу на ногу, болтая той, которая сверху, в воздухе. В руках – настоящая бумажная книга. Бумажная! Я такие только в музее видела.

— А? – Вместо того чтобы встать, запрокидывает голову назад, так что она теперь свисает с края кровати. Смотрит на меня с таким обыденным выражением на лице, будто в его ванной каждый день оказываются голые незнакомки. – Там один вроде. С елкой на этикетке.

— Хвойный? – переспрашиваю недоверчиво.

Я увидела большую бутыль с еловой лапой на наклейке, но решила, что это какое-то химическое вещество для стирки, а не средство личной гигиены. Кто использует хвойный шампунь?

— Ну да, – пожимает плечом. – Аллергия?

— Нет…

— Тогда бери. Другого все равно нет. – И возвращается к чтению.

С грохотом захлопываю за собой дверь.

Хвоя… Ну надо же.

А запах, кстати, ничего, приятный. Интересно, в нашем захолустье продается что-нибудь подобное?..

…Вскакиваю с постели и торопливо натягиваю на себя сброшенную вчера форму. Черт, пуговицы! Ничего, сначала футболку, куртку можно и не застегивать…

Мужчина, с которым я провела эту ночь, все еще спит. Расслабленно лежит на постели, обняв рукой только что оставленную мною подушку. Светлые, вечно отросшие волосы разметались в разные стороны и почти полностью прикрывают лицо.