Книга Руины веры, страница 146 – Татьяна Солодкова

Гил скрещивает руки на груди и поворачивается к Кесседи.

— Кажется, мы договорились, что твои парни ничего не должны знать, — напоминает. — Мне не надо, чтобы этот, — даже не смотрит в мою сторону, — поднял среди остальных панику и слил нам все дело.

— Согласен, — кивает Райан. Он, в отличие от террориста, смотрит прямо на меня, и, похоже, его руки чертовски жаждут познакомиться с моей шеей.

— Сам его уберешь? — буднично спрашивает Гил, будто бы спрашивает: “Сам сходишь в магазин?”

Сердце начинает противно ускорять бег. Райану нужно уберечь остальных. Из-за меня все может полететь коту под хвост. Проще потерять меня, чем всех.

— Не будем мы никого убивать, — вдруг отмахивается Кесседи, не менее обыденно. Такое чувство, что мой выдуманный диалог продолжается: “Сам сходишь в магазин?” — “Не пойдем мы в магазин, закажем доставку”.

Гил наклоняет голову набок:

— Объяснись.

— А смысл его сейчас убивать? — убежденно заявляет Кесседи. — Знает, значит, поможет. Если остальных будут контролировать двое, будет только удобнее.

— Поделишься наградой, никто ничего не узнает, — тут же подхватываю.

Гил одаривает меня недоверчивым взглядом и кивает Райану в сторону комнаты, из которой они вышли.

— Сантьяго, присмотри за ним, — бросает напарнику, а затем захлопывает за собой дверь.

Кошусь на своего охранника. Получаю в ответ тяжелый взгляд, но скорее скучающий, чем кровожадный. Он бы пристрелил меня с удовольствием, но не из жестокости, а чтобы поскорее снова пойти спать.

Кесседи и Гил возвращаются. Кажется, пронесло.

— Пошли, умник, — Райан, хватает меня за руку чуть выше локтя и тащит за собой к лестнице. Не сопротивляюсь.

Жду, что, стоит вернуться в комнату, Кесседи выскажет все, что обо мне думает, если вообще не стукнет. Черт, и будет прав.

Но снова ошибаюсь.

Когда дверь закрывается, Райан только язвительно интересуется:

— Умник, тебе не кажется, что я слишком часто прикрываю твою задницу?

— Как тебе удалось его убедить? — пропускаю риторический вопрос мимо ушей.

Кесседи пожимает плечами:

— Сказал, что деньгами ни с кем делиться не стану, и пристрелю тебя сразу же, как только ты перестанешь быть полезным.

— И он поверил? — сомневаюсь.

Райан закатывает глаза.

— Умник, ты уже сейчас начинаешь казаться мне “неполезным”.

Закусываю губу. Затыкаюсь.

35.

Я умею выживать.

Умею сдерживать порывы. Умею заткнуться и переждать. Умею не высовываться. Умею…

Только, кажется, все это можно сказать обо мне в прошедшем времени. Столько ошибок, сколько мне удалось совершить за последние дни, мне не приходилось делать за все четыре года пребывания в Нижнем мире. В итоге моя вылазка сыграла нам на руку, и все обошлось. Но только не моими стараниями.

Так что со мной не так?

Кесседи.

Конечно же, знаю ответ. Врать себе — последнее дело.

Кесседи.

Боюсь себя, потому что меняюсь. Расслабляюсь в его обществе, начинаю полагаться не только на себя. Это тупик. Нельзя ни на кого рассчитывать. Даже на такого, как Райан.

Больше не сомневаюсь, он не подставит и не предаст. Вот только это относится к его другу Кэму. А я… А про меня он ни черта не знает!

Сижу на полу в ванной. Пытаюсь собраться и мыслить ясно. Тру виски.

Попасться на подслушивании — колоссальное фиаско. Сравнить с ним можно разве что момент, когда перед моими глазами предстал Пит и Коэн, держащий его на “мушке”. Оба раза меня и мою глупость спас Кесседи. Каждый раз подставляясь сам.