Книга Счастливчик, страница 258 – Татьяна Солодкова

— Ты меня встретила не сегодня, — напоминаю.

— Джонатан будет в шоке.

— Мэг.

— Ладно-ладно, — сдается, — сам расскажешь… Погоди, а почему тебя никто не ищет? С твоими родственниками-то.

— Здесь? — уточняю мрачно.

— Ах, ну да, — признает медик мою правоту.

Ищут-то меня, ищут, но точно не на планете, не обозначенной ни на одной карте.

— С Ди все хорошо, да? Если бы все было плохо, ты ведь сказал бы мне об этом в первую очередь? — говорит беспечно, но напряженно прикусывает губу в ожидании ответа.

— Хорошо, — подтверждаю с тут же наползшей на лицо улыбкой.

Маргарет прищуривается, вглядываясь в меня. Хмыкает.

— Я так понимаю, хорошо не только у нее, но и у вас?

— Ага… Погоди минутку, — прошу, заметив, как засветился мой коммуникатор. Принимаю вызов Изабеллы по громкой связи, прикладываю палец к губам, показывая Маргарет, что ее могут услышать. — Да?

— Алекс, ты где?

— Я… — начинаю, и в этот момент до меня доходит, что в моем комме нет маячка: она не может меня отследить. Я забыл вчера вернуть его на место, — Хм-хм, — притворяюсь, что закашлялся, чтобы оправдать заминку. Мэг, стоящая напротив, делает большие глаза, не понимая. — Я в медблоке. Маргарет рассказывала мне о состоянии Гая.

— Вы уже закончили, я не помешала?

Вскидываю брови — такая "сладость" слишком липкая даже для Изабеллы.

— Закончили, — отвечаю.

— Зайди, пожалуйста, в мой кабинет, — просит, продолжая удобрять сиропом каждое слово.

— Сейчас?

— Сейчас, — первые за сегодня командные нотки в голосе. — Я нашла кое-что интересное.

— Иду.

Отключаюсь, ловлю на себе пристальный взгляд Мэг.

— Знаешь, я редко такое говорю, — признается Маргарет, — но я боюсь эту женщину.

Пожимаю плечами. Мне нечего на это ответить.

— Надо идти, — говорю. — Тебе хоть комнату выделили, где отдохнуть?

— Да, тут неподалеку каморка, — делает неопределенный жест в сторону одной из стен. — Беги, тебе есть о чем переживать, кроме меня. Удачи.

— Спасибо, — подмигиваю и скрываюсь за дверью.

* * *

Ошибка с маячком не просто оплошность, это капитальный прокол. Ума не приложу, как мог забыть о нем вчера. Вернул все правки в системе на место, а про вынутое из коммуникатора следящее устройство даже не вспомнил. Как пить дать, Изабелла хочет меня видеть именно по этому поводу.

Отправляюсь в ее кабинет окружным путем, чтобы пройти мимо своей комнаты. Открываю дверь и еще с порога вижу: маячка на прикроватной тумбочке нет. А я на сто процентов уверен, что оставил его именно там.

На всякий случай задерживаюсь в комнате еще на пару минут: проверяю на полу, за тумбочкой и под кроватью. Думаю, вдруг мы с Ди его смахнули? Но нет, пусто.

Так, значит? Обыск с утра пораньше? А я ведь сам позвонил ей и сообщил, что пошел в столовую, можно сказать, выслал приглашение: "Комната пуста, можешь заходить".

Чертыхаюсь сквозь зубы, но чего уж — сам виноват, буду расхлебывать.

* * *

— Входи, мой милый сын, — доносится из-за двери, стоит мне постучать.

Это обращение бьет по ушам, как звук металла по стеклу. Вхожу.

— Доброе утро, — приветствую как ни в чем ни бывало.

Хочет поиграть — поиграем. Любой каприз — к вашим услугам, госпожа начальница сектора.

Изабелла сидит за столом. Спина прямая, приподнятый подбородок, пиджак с воротником-стойкой наглухо застегнут на все пуговицы, волосы тщательно уложены — вся такая идеальная, что зубы сводит от ее вида. Будто на парад собралась — ничего общего с взволнованной растрепанной женщиной, которая примчалась вчера к раненому сыну.