Книга Дети войны, страница 70 – Влада Медведникова

— Если ветер станет еще сильней, – говорит Шерири, – то лучше убрать все паруса.

Часть парусов уже свернута, они чернеют, как наросты, на реях – но мачты скрипят и стонут, словно хотят поднять корабль в небо. Они одержимы шквальным ветром.

— Делайте то, что нужно, – разрешаю я.

— А вы сможете управлять кораблем без парусов? – спрашивает Киэнар.

Я не заметил, как он подошел, оказался совсем близко.

— Отчасти. – Шерири хмурится, кусает губу. – Корабль плохо слушается руля в бурю.

В бурю. Мы движемся навстречу буре.

— Делайте то, что нужно, – повторяю я. – Зовите, если понадобится помощь.

Шерири кивает и убегает – возвращается к мачтам, к светлым лучам тросов.

Я ловлю взгляд Киэнара, и он кладет руку мне на плечо. Сквозь это прикосновение ко мне устремляется тревога, почти неотличимая от обреченности. Мне не нравится это, я хочу поделиться силой с Киэнаром, но прежде, чем успеваю это сделать, он говорит:

— Ты не думаешь, что пора… – Замолкает, словно сомневается или подбирает слова. Но продолжает: – Вернуться?

Я смеюсь. Сила войны горит в моем смехе, в моей крови, вспыхивает в душе Киэнара, мчится к его сердцу. Он должен почувствовать, как и я, что буря – всего лишь еще один противник для нас. Достойный противник, такая редкость.

— Не знал, – говорю я, – что ты боишься.

— Я не боюсь, – отвечает Киэнар и отдергивает руку.

Его голос звенит от злости, и я рад – злость лучше уныния.

— Хорошо, – говорю я и разворачиваюсь, ухожу с кормы.

Я во сне.

Я на войне.

Эти мысли горели, перебивая друг друга, и я бежала вверх по ступеням. Добраться до вершины лестницы, ворваться на чердак – вот что я должна сделать. Там вражеские снайперы, их ружья грохочут надо мной, каждый выстрел может найти цель, погасить звезду. Я должна спешить.

Я бегу вверх, и стены качаются. Обои – дорогие, с золотым узором – лопаются, обнажают крошащийся кирпич и штукатурку. Отполированное дерево поручней выворачивается из-под моей ладони, перила кренятся, срываются в лестничный пролет. Огромный богатый дом врагов шатается, словно сама земля восстала против него.

Это сон, это война.

Мне нужно спешить, нужно наверх.

Моя команда уже там, Коул и Кори поднялись быстрее меня. Я слышу их голоса, слышу выстрелы их ружей. И я бегу, но лестницы больше нет, каменные ступени зависли над пустотой, ковровая дорожка развевается над бездной.

— Бета! – кричит Кори сверху. – Сюда!

У меня нет крыльев, нет веревки! Но я должна подняться – мы условились встретиться во сне. Во сне? Но еще рано, мы условились встретиться в полночь, а сейчас еще день. Еще день, а я сплю, мне снится война, и…

Грохот удара раскалывает стену, раскалывает ступени подо мной, и сон осыпается осколками света, камня и боли.

Боль была резкой, но не глубокой. Все еще не понимая, что вокруг, я приникла к качающемуся полу и ощупала голову. Волосы на виске намокли, горячий след крови стекал по щеке. Я прислушалась к себе, как нас учили. Боль от внезапного удара, но ничего страшного: это просто ссадина.

Где я?

Где мое оружие?

«В ящике под окном», – подсказала память. Пол вновь качнулся, и я прижалась к нему, поползла вперед. Пара мгновений – и ладони коснулись стены, нашли сундук. Его крышка была знакомой на ощупь, тяжелой, с массивными засовами. Я начала различать очертания – темнота не была абсолютной – и сумела открыть сундук.