Онлайн книга «Я и Я»
|
Валерий перевернулся на другой бок. Ощущение тревоги не покидало. Он еще раз осмотрелся. Точно – в инфракрасном диапазоне было видно, что Григорий прокрался к занавесу, смотрит через прореху и теперь держит незваного гостя на мушке. Вероятность выстрела сравнительно мала, только спать мешала. Ладно, шут с ним. Все равно надо было не просто отдыхать, но и думать о следующем визите. * * * Места́ на вершине мира… Раньше это были родовые замки баронов, а теперь небоскребы. Высота постоянно увеличивается. Сейчас можно залезть и на орбитальную станцию, но там не будет удобства, в космосе невозможно создать приятную, уютно-гламурную атмосферу. Так уж получается, что вершина мира – это бельэтаж, а не чердак. Вот и апартаменты известной критикессы Чувиковой оказались не высоко и не низко, а как раз на уроне золотого сечения, в самом что ни есть центровом, козырном месте. Старая набережная, которая раньше выходила на залив, нынче открывала вид на поля сборки. Вода теперь обернулась белесой вязкой смесью, составленной из тысяч разновидностей наномехов, и в ней наподобие коралловых рифов, только много быстрее, росли композитные скелеты кораблей, основы платформ, корпуса челноков. Каждый день пейзаж менялся – перспектива то загораживалась новыми циклопическими сооружениями, то очищалась почти до дальнего берега. Гранитная набережная от этого не страдала. В самом ее центре, в узловой точке всей перспективы залива, стоял широкий, шестиэтажный мраморно-белый отель классических очертаний. С башенкой, обязательными часами, круглым окном и фигурными рамами. Из окон Чувиковой открывался лучший вид. Хозяйка апартаментов – женщина лет пятидесяти, если считать на старые возраста. Волосы, связанные в пучок на затылке. Седеющий локон, обдуманно спадающий на висок. «Половинные» очки в серебряной оправе, удобные для чтения книг, и платье, вызывающее в памяти образы последних десятилетий девятнадцатого века. Накинутый на плечи оренбургский платок делал ее на несколько лет старше. Олефир почтительно стоял в дверях ее рабочего кабинета, а она под музыку Баха (фуга Соль мажор, услужливо подсказала ему безразмерная память) набивала очередную статью – и предложения в тексте были контрапунктами мелодии. Она так жила – в бесконечной и вдохновенной работе была ее суть, и тут ничего нельзя было поменять. Последний аккорд, касание тускло вспыхнувшей клавиши. — Я к вашим услугам, Валерий Игнатьевич… — Добрый день, Екатерина Яновна, – он чуть поклонился и ступил на ковер. — Вам, господин Олефир, надо бы фамилию поменять или имя, – она была в настроении и явно хотела пошутить. — Почему же? — Мне постоянно кажется, что Валерий и Олефир – два разных человека, – критикесса очень мило улыбнулась, и рядом с гостем вдруг обнаружился его призрачный голографический двойник. — Ха-ха! – вполне искреннее рассмеялся Валерий. – Екатерина Яновна, неужели у меня такая корыстная физиономия?! Или нет, это не у меня, это у Валерия! Она рассмеялась в ответ. Двойник исчез. — Хорошо. Чем порадуете? — Есть новые патенты. Весьма перспективные, – из непременного саквояжа явилась папка с бумагами. — Вы же знаете, я не переношу разбираться в финансовых текстах! Давайте так. Валерий еще раз вежливо склонил голову и тряхнул бумагами. |