Книга Я и Я, страница 110 – Иван Наумов, Андрей Силенгинский, Сергей Доброхлеб, и др.

Машина остановилась у крайнего подъезда двенадцатиэтажки, и Вася исчез, чтобы через короткое время очнуться уже в квартире бывшей жены. Почти половину прихожей там занимало древнее кривоногое чудовище: трехстворчатый гардероб, некогда претендовавший на родство с красным деревом. Вот в зеркале на его средней створке Лихолетов и возник. Что-то непонятное беспокоило его, но разбираться было недосуг. Вася прислушивался к разговору и тихо тосковал. Вернуться бы прямо сейчас в машину! Пускай пассажиром, так даже лучше: кто за рулем, тот и в ответе за все.

Двойник стоял посреди комнаты, боком к открытой двери, а Валька, скорее всего, сидела в кресле. Вася, и не глядя, мог четко представить свою бывшую: нога на ногу, руки непримиримо скрещены под грудью, подбородок вздернут. Темные кудри, как всегда, сколоты небрежно, а у халатика не застегнута пара нижних пуговиц.

— Никак, соскучился, милый мой? – услышал он насмешливый вопрос Валентины.

— Очень, – спокойно ответил двойник, которому так и не предложили присесть.

Почему никто не замечает, что у этого паразита другой голос? Как жена, с которой худо-бедно прожито почти пять лет, не чует подмены? Вот и доверяй бабам после этого.

— Прямо-таки женихом явился, при параде…

— Я за тобой, Валюш. Собирайся, поехали. Жить будем хорошо. Слово даю.

— Давно не пьешь?

— Полгода.

— Закодировался, или как?

— Сам завязал. Работа есть, деньги приличные платят. Ремонт дома сделал. Возвращайся! На руках буду носить.

— А вдруг я больше тебя не люблю? – помолчав, спросила жена.

— Быть этого не может.

— Разве?

Голос вражины потеплел:

— Кольцо не сняла. В субботу сидишь дома. Мужиков здесь не бывает, я же вижу. Не разлюбила, значит.

— А ты изменился, Василек.

— Да. Ты – тоже. Похорошела сильно.

Из-за границы пустоты к Васе шагнуло отражение Валентины. Подбоченилось, окатило его с головы до ног оценивающим взглядом, скривило в усмешке сочные губы:

— Что-то боязно мне соглашаться, милый. Завязавшие ведь и развязывают частенько. И меняются по-разному. Раньше ты, как в том анекдоте, по пьянке никак кончить не мог, а теперь, поди, начать не сможешь…

Васе пришлось за талию притянуть к себе бестелесный дубль супруги и оскалиться:

— Вот прямо сейчас и проверим! Чтобы сомнений у тебя не осталось.

Валька пискнула, и ее отражение уперлось Васе в грудь кулаками. Но супостат безо всяких церемоний уволок жену в сторону дивана, отправив зазеркальную пару в небытие.

Вскоре он возник в полный рост, одетым в одни трусы, живо напомнив Лихолетову ту давнюю встречу, закончившуюся для него трагично. Остановившись напротив Васи, двойник игриво подмигнул. Глазки масляные, рожа довольная – дальше некуда. У-у, гаденыш! Перепихнулся с чужой бабой и радуется.

И тут до Васи дошло, что являлось причиной непонятной тревоги с момента его появления в квартире жены: снаружи будто бы тянуло сквозняком. Как это может быть? Ах, вон оно что – зеркало-то с трещиной! И тогда, в марте, пока воевал с той дюймовочкой, он крепко заехал в зеркало локтем. Наверно, тоже треснуло, вот двойник и сумел выбраться наружу!

Глядя в упор на помрачневшего, изменившегося в лице противника, Вася понял, что может двигаться по своей воле. И, если рвануть сейчас изо всех сил, поврежденный слой амальгамы не удержит пленника. Всего один хороший рывок, и вот она – свобода! Пей, гуляй, живи, как хочешь!