Книга Голос крови. Антология, страница 50 – Эдуард Шауров, Влада Медведникова, Алекс ТекилаZZ, и др.

Такую вот историю поведал мне господин Матьяшко, заметив, однако, что с тех пор никаких таинственных событий в их местности не случалось, лишь в пору ветров доносились иногда из замка завывания, которые неграмотные крестьяне считали стонами графини Эржбет.

За легендой и другими разговорами мы добрались до места раньше задуманного, когда ночная тьма стала немного сереть, превращаясь в предутренний сумрак. В деревне во многих домах горел свет, но я решил не беспокоить селян до утра, а для начала осмотреть развалины.

За околицей дорога вышла на берег речки, с темной воды которой поднимался августовский туман, скручиваясь в причудливые фигуры. Помню, в этот момент я обратил внимание на совершеннейшую тишину, вдруг окутавшую нас, — ни крика ночной птицы, ни журчания воды не было слышно. Видимо, заметили это и мои товарищи: солдаты примолкли, а проводник опасливо озирался по сторонам, не пытаясь даже скрыть своего испуга. Помимо прочего, у меня возникло ощущение, что из придорожного леса за нами кто-то пристально наблюдает, и настроен этот кто-то отнюдь не дружелюбно.

В полуверсте от деревни дорога повернула в гору. Вдали показались развалины, над которыми возвышались обломки башни и крыша церквушки с покосившимся крестом.

Тут в лесу раздался резкий звук, словно кто-то переломил толстую ветку. Господин Матьяшко вскрикнул, повернул коня и пустил его галопом, но стоило ему скрыться за поворотом, как страшный крик, оборвавшийся на самой высокой ноте, возвестил нас о каком-то несчастье. По моему приказу несколько солдат бросились ему на помощь, а другие, под предводительством Семеныча, отправились прочесывать лес. Теперь я понимаю, что это было ошибкой, ибо никого из них живыми я уже не увидел.

Со мной осталось всего четверо солдат. Я приказал им взять ружья на изготовку, но не палить в первого встречного. Тогда я еще надеялся, что из леса вернется отряд Семеныча. То, что произошло далее, я вспоминаю с ужасом. Порой мне хочется, чтобы все это оказалось лишь игрой воображения, жутким сном, но упрямые факты свидетельствуют другое.

От леса вдруг отделилась белая фигура и стала приближаться к нам, словно плывя по придорожной траве. По приближении фигура оказалась красивой девушкой, почти еще ребенком, с длинными белыми волосами и правильными, не лишенными изящества чертами лица. Но лицо это нельзя было назвать красивым, скорее наоборот, оно было отвратительно своей мертвецкой бледностью. Когда девушка, совсем уж приблизившись, откинула челку, увидели мы, что глазницы ее пусты, только в глубине их играет синий огонь.

— Пли!!! — приказал я.

Глохнул залп; пули разворотили ведьме грудь и откинули ее к лесу. Тут же со всех сторон раздался жуткий хохот, и буквально от каждого дерева отделились и поплыли в нашу сторону такие же фигуры. Солдаты мои успели дать еще один залп, да и я из пистолета снес полголовы одной ведьме. Но было уже понятно, что пули не причиняют им ровно никакого вреда. Даже лишившись полголовы, девушка та продолжала хохотать, надвигаясь на меня и протягивая руки. Тогда я скомандовал отступление. Солдаты только этого и ждали. Нахлестывая и без того перепуганную лошадь, они погнали подводу к деревне, а я припустил за ними. Но стоило подводе с солдатами свернуть за поворот, как она рухнула в невесть откуда взявшуюся пропасть. Я едва успел упасть наземь, как мой конь последовал туда же. Вопль и ржание смешались и смолкли, поглощенные бездной.