Онлайн книга «Голос крови. Антология»
|
— Без разницы, — сухо отвечает она. — Значит, на мой вкус? — В его голосе слышится улыбка. — Постарше или помоложе? Тишина. — Значит, помоложе. — Почему «значит»? — Потому что если постарше, об этом говорят, а если моложе, стесняются признаваться. Женская психология. Он снова улыбается. — Свет, — напоминает она. Он поднимается; и тут же раздается щелчок выключателя. Ольга прикрывает глаза ладонью, но вскоре обретает способность видеть и, отстранив руку от лица, резко отшатывается назад. — Я хотел, чтобы тебе было удобней меня рассмотреть, — весело сознается он. — Зачем же под самый мой нос свою рожу пихать? — раздраженно спрашивает она. — Разве это рожа? — взмахнув у своего лица рукой, не соглашается он. — Или я плохо старался? Старался он хорошо. Даже слишком. Лицо молодое, но в меру. Лет 25–27. Кожа светлая, гладкая. Черты лица классические — прямой нос, высокий лоб. Дивные золотые кудри и красивые глаза цвета океана. Такие же лазурные. Овальные. Безупречные. И улыбка — сахар в меду или мед в сахаре. Зубы, белые как снег, и тело, как у статуи Микеланджело. Давид чистой воды. Только не каменный и стоит не во Флоренции, а перед ней. И улыбается… — Я заслужил похвалу? — С какой стати я должна тебя хвалить? — едко огрызается она. — Можешь и не хвалить, но это оскорбительно, — обиженно замечает он. — Я сделал все, чтобы тебе было приятно смотреть на своего соседа по жилплощади. — Кого? — Давай опустим то место, где ты истерически кричишь и угрожаешь мне ментами, — предупредил он, брезгливо морщась. — Последних я не боюсь, как коллег по роду занятий, а первое я страшно ненавижу. Выбор у тебя невелик: согласиться по доброй воле или… тоже согласиться, но уже по иным, менее приятным причинам. — Ты собираешься остаться навсегда? — ужасается она. — Навсегда — это слишком много, тем более для долгожителя. Пары недель мне хватит. — Хватит для чего? — Мне нужен комфортный отдых. Я на время устраняюсь от дел. Устал. Он сладко потягивается, хрустит косточками и зевает. — Позволите прилечь, хозяйка? — осведомляется он, кивая в сторону дивана, на котором она лежит. — Со мной рядом? — Я думал — ты спишь в спальне! Тогда я лягу там, — он благодушно разводит руками, направляясь в коридор. — Ты?.. — Можем и… мы… вместе, — задорно подмигивает он. — Не можем. Ложись тут. И поклянись мне всеми демонами ада, что ты ко мне в спальню ни ногой. — Клянусь всеми демонами ада! — вскинув руку, повторяет он пламенно. — Если бы это еще что-то для меня значило… Он тихо посмеивается, но она не разделяет его веселья. — Надо же, нежить, а храпит, как живой мужик! — бурчит она, ворочаясь с боку на бок… * * * Работа не ладится. Все валится из рук. Мысли путаются и все время возвращаются к тому, что у нее дома, на ее диване, перед ее телевизором, с чашкой ее чая лежит живой вампир. Впрочем, утверждение о том, что он живой, сомнительно… «Я буду спать», — сказал он, и сколько она не пыталась отвлечься, воображению непроизвольно представлялся гроб с сырой землей и его тело внутри. Хотя утром он, кажется, вполне комфортно чувствовал себя на атласных простынях ее дивана. — Он всего лишь авантюрист! — внезапно осознает она. — А я испугалась! Поверила! Нужно в милицию звонить… Она берет трубку, но в ней вместо гудков раздается голос: |