Онлайн книга «Голос крови. Антология»
|
— Изыди, нечистый! Смех — тихий, задорный. — Оля, Олюшка… Наивная девочка. Ты же искала меня, зачем же удивляться, что я пришел на твой зов? — сладко тянет он. — Кто ты? Опять смех. Мужчина замирает и даже запрокидывает голову, чтобы насладиться своим весельем. — А кто я, по-твоему? — Не знаю! — кричит она. — У тебя ведь есть догадки? — Ты проколол восемнадцатилетней девочке горло! — Проколол? Какие глупости! Зачем мне это, не пойму?! Это занятие для глупых детишек или маньяка, который окончательно съехал с катушек. А я знаю цену женской крови. Я не пролью ее ни капли понапрасну, — то ли поет, то ли говорит он. — Кто ты? — Это ты мне скажи, кто я? — Теперь его тон серьезен. Он уже не шутит и не смеется. — Ты зло. Ты нечисть. Ты нежить! — Фу, как грубо! — отплёвывается он брезгливо. — Нежить. Зло… Зло — это очень глобальный масштаб. Я — скорее мелкий пакостник в масштабах вселенной. — Вампир. — Во-о-от! — протягивает он довольно. — Уже ближе. Истерически вскрикнув, женщина круто разворачивается и со всех ног бросается наутек. Она несется так, что от собственной скорости у нее начинают слезиться глаза. В груди печет невыносимо. Вскоре ломается один, а затем и другой каблук. Но она мчится, и даже мысль о том, чтобы остановиться, приводит ее в невероятный ужас. Крыльцо. Подъезд. Дом. Дверь, лестница, площадка, лестница, дверь. Наконец-то дома… — Ай-яй-яй! Кто же от вампиров пешком бегает? Вскрик. Вспышка яркого света — и темнота перед глазами… * * * Собственная голова стала невыносимой тяжестью. Ольга морщится, силясь подняться на слабых руках. Странный дурман владеет ее телом. Глаза не открываются, а в голове навязчиво звучит невыносимо томительная песня. Она успокаивает настолько, что ей снова хочется спать. — Не пой больше, — сипло просит она. — Как скажешь, моя сладкая. Резкий толчок от постели, и глаза женщины распахиваются. Картинка перед ними плывет и, наконец, обретает в темноте четкий мужской контур. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Что… ты тут делаешь? — выдыхает она, ужасаясь. — Чай пью, — невозмутимо отвечает он. — Разве не видно? Видно очень плохо. Но он и правда сидит в непринужденной позе на стуле возле ее дивана и что-то пьет. Она молит небо о том, чтобы это действительно был чай. — Я спросила, что ты делаешь в моем доме? Я тебя сюда не приглашала! — строго цедит она сквозь зубы. — Это только в кино нас нужно приглашать. В жизни мы и без приглашения прекрасно справляемся. — Включи свет! — хватаясь за горло, требует она. — Я не пробовал. Про «сладкую», это я так, чисто гипотетически… Он спокоен, даже слишком расслаблен, весело настроен и расположен к общению. — Что ты со мной сделал? — требовательно спрашивает она. — Слегка оглушил. Все пройдет, обещаю. — Зачем ты сюда пришел? — Я же не мог тебя бросить одну! — удивляется он. — А зачем ты меня по голове бил? Зачем шел за мной? — Я чая хотел, а ты явно не была настроена меня им угощать, — он безмятежно разводит руками. — А пить тебе хотелось — до смерти! Ее едкий сарказм и раздражение мало его трогают. — На твое счастье, нет, — усмехается он, и она даже во тьме видит, как опасно сверкают его зубы. — Включи свет! — Хочешь меня увидеть? — понимает он. — Да. — Тогда позволь вопрос. Ты предпочитаешь блондинов или брюнетов? |