Книга Тигель, страница 58 – Влада Медведникова

— Кто ты? – спросил Креж.

Существо изогнулось, подлетело ближе, но не ответило. Наверняка это бессловесный зверь, не понимает разумную речь.

Змея метнулась вперед.

Креж не успел отпрянуть – острые зубы впились в запястье. Боль прошила руку, отдалась в плечо. В глазах помутилось. Нужно было оторвать от себя хищную тварь или позвать на помощь, но Креж сумел лишь ухватиться за край окна и судорожно глотнуть воздух.

Змея разомкнула челюсти, и боль тут же утихла. Но ползучие твари ядовиты. Наверное, и эта впрыснула свой яд, и теперь он вливается в жилы. Кровь горит, в ушах нарастает гул, заполняет голову, превращается в тяжелый колокольный звон, и…

Креж понял, что слышит слова.

— Я Молния. Ты нашел Хишу. Помоги мне.

Креж тряхнул головой, пытаясь прогнать грохочущий бред, но не вышло. Змея отпрянула и заметалась в воздухе. Свивалась кольцами, изворачивалась, словно не хотела упустить Крежа из виду. От ее бездонного черного взгляда гул нарастал, звучал отчетливей и громче.

— Ты разумная, – пробормотал Креж. – Говоришь через свой яд.

Змея рванулась ввысь – путы заискрились сильней прежнего – и тут же вернулась, нырнула в окно, замерла у самого лица Крежа. Он сдержался, не спрыгнул на пол, только крепче вцепился в раму.

— Ты видел Хишу, – слова громыхнули внутри головы, эхом отдались в крови. – Чувствую ее след. Отведи меня к ней. Вспомни. Хиша, дочь шаманов, дочь Аэвы и Вега. Они умерли, а она жива, отведи меня к ней.

Знакомое имя, оно звучало на заброшенной базе, только Крежу было не до того, он не слушал. Дочь шаманов? Должно быть, девочка, поработившая Риза. Но зачем змея к ней рвется? Может, служила прежде ее родителям и обожала их, как Нво обожает Граха?

— Ты ее дух? – осторожно спросил Креж.

— Нет! – Змея выскользнула наружу, скрутилась спиралью. Серое тело била дрожь. – Была свободной, дала обещание, не сдержала, теперь в плену у Граха. Помоги!

Отвечать не пришлось: Молния рухнула, вжалась в каменную землю. Тяжелый гул схлынул, и Креж услышал, как хлопнула дверь и заскрипели ступени крыльца. Наверняка это Грах, лучше не показываться ему на глаза.

Креж сполз на скамейку, взглянул на прокушенное запястье. Следы были крохотными, кровь уже запеклась. Куснула бы эта змея чуть повыше – попала бы по витому оберегу. Или так и случилось? Креж присмотрелся. Да, вот зазубрина в металле, и один из огоньков разбит, погас.

Выходит, серая Молния может прокусить зачарованный амулет. Креж прислонился к стене и улыбнулся – впервые с тех пор, как попал в нижний мир.

— Что ж, – сказал Грах, – пойдем поговорим.

Креж протер глаза. В них словно песка насыпали – сон не шел всю ночь. Пустыня остывала, из окна тянуло холодом, и к утру Креж совсем закоченел. Скрючившись, лежал на скамье, прятал руки в складках одежды. И вот теперь, когда темноту сменили предрассветные сумерки, дверь отворилась.

Креж поднялся. Тело застыло, не слушалось, ноги казались чужими. Наверное, шаману забавно смотреть, как ковыляет замерзший раб.

Грах протянул руку, и золотые нити взвились, осыпали Крежа горячими искрами. Ростки жизни прошли сквозь кожу, согрели кровь. Он зажмурился. У шаманов такая яркая сила, ни в одном из других миров не встретишь подобной. Только что Креж едва шевелился, а теперь мог бы выпрыгнуть в восьмой мир. Если бы не клеймо на плече и не оберег на запястье.