Книга Выбор леди Мэри, страница 24 – Надежда Соколова

Я взяла книгу из её рук, чувствуя, как кожа переплёта — чуть холодная и гладкая, с едва заметными потертостями на уголках — ложится в мои ладони. Я открыла её, и запах вековой пыли и сухих чернил ударил в нос, но не резко, а мягко, как дыхание старого друга. Внутри — трактат о северных травах, написанный мелким, убористым почерком, с аккуратными схемами корней и листьев. Я пробежала взглядом по страницам, замечая знакомые названия и несколько незнакомых, и почувствовала, как внутри просыпается лёгкий интерес, но не сейчас — сейчас нужно было закончить разбор.

— Отложим, — сказала я, закрывая книгу и передавая её обратно Лидии. — На весну, когда будем огород сажать. Там пригодятся.

Она кивнула, и я видела, как её пальцы приняли книгу и аккуратно положили её на стопку «отложить» — ровно, без единого перекоса, будто каждая книга занимала своё место даже в этой временной стопке. Затем она обошла стеллаж, и я слышала, как лёгкий шелест её платья касается книг, стоящих на нижних полках, как она наклоняется, чтобы заглянуть в угол, где в тени лежали небольшие томики, перевязанные шнурками, явно не из основной библиотеки. Эти книги были меньше, потёртее, и я видела, как она осторожно вытащила одну из них, распутывая шнурок, который завязался узлом от времени.

— Ой, — сказала она вдруг, и в голосе её послышалось удивление — мягкое, но заметное.

— Что? — спросила я, поднимая голову и отрывая взгляд от корешков, которые перебирала.

— Смотрите.

Она вытащила из стопки толстую книгу в потёртой кожаной обложке, и я заметила, как она держит её обеими руками, будто оценивая вес. Обложка была тёмно-коричневой, почти чёрной от времени, с медными уголками, которые уже потускнели, но всё ещё сохраняли свой холодный металлический блеск. На коже были вытиснены символы — круги, полумесяцы, звёзды, какие-то переплетённые линии, которые складывались в узоры, похожие на карту неба. Я встала с корточек, разгибая ноги, и почувствовала, как кровь отдаётся в коленях лёгким покалыванием, и подошла ближе, заглянув через плечо Лидии. Она открыла книгу на первой странице, и я увидела крупный, каллиграфический шрифт, выведенный с такой тщательностью, что буквы казались вырезанными в бумаге: «Полный сборник гаданий. Для тех, кто ищет ответы в судьбе».

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается лёгкое замешательство. Мои глаза пробежали по строчкам, по витиеватым буквицам, по старомодным сокращениям, и я ощутила, как в груди шевельнулась память — голос отца, его спокойное, чуть насмешливое: «Мэри, не трать время на пустое».

— Гадания можно, — сказала Лидия, и я видела, как её пальцы медленно поглаживают обложку, будто она не решается отпустить книгу. Её голос был тихим, почти задумчивым, и в нём не было вызова — только любопытство, смешанное с уважением к старой бумаге.

— Какие гадания? — удивилась я, и мой голос прозвучал чуть громче, чем я планировала, эхом отразившись от каменных стен. — Отец не понимал гаданий. На Земле он недовольно хмурился, когда я предлагала сходить к ясновидящим, гадалкам и прочим знахаркам. Он говорил: «Все они обманщики и шарлатаны. А гадания подходят только для пятилетних детей. Ты же взрослая девушка, Мэри!» — я невольно передразнила его голос, и Лидия усмехнулась, и я заметила, как в углу её губ мелькнула лёгкая, понимающая улыбка. — И потому здесь и сейчас я удивилась, едва ты назвала книгу. С чего ты решила, что там гадания?