Книга Приключение в Зиму, страница 180 – Катарина Ёлохова

Они либо настолько уверены в собственной непобедимости, что нависшая угроза волнует их не больше, чем тараканы, копошащиеся под сапогами, либо действительно могут позволить себе такую дерзость.

— … Тиндросс, — голос медведя низкий, как гул лавины, которая ещё не сорвалась, но уже заставляет гору дрожать. — К закату принцесса и королева должны быть у ворот. Живыми.

— Вы требуете невозможного, — произносит регент с таким спокойствием, словно перед ним не варварские короли, а купцы, которые решили с ним торговаться.

Этому подлому старому ящеру самоуверенности тоже не занимать.

— Требуем? — скалится ледяной змей. И от этого его плотоядного оскала под кожей пробегает неприятный холодок. — Мы не требуем. Мы ставим условие. Вы либо его выполняете, либо…

Он умолкает, позволяя словам осесть в воздухе. Даже ревущий ветер, кажется, затихает, чтобы не заглушить приговор, который вот-вот обрушится на город.

— … Либо к ночи от вашей столицы не останется даже обугленных стен, — заканчивает он почти ласково. — Выбирай, Тиндросс. До заката у тебя ещё есть время: целых полчаса.

Короли не дожидаются его ответа: молча разворачиваются и уходят к лагерю, подставляя спины врагам с такой хладнокровной наглостью, словно сама мысль, что кто-то посмеет напасть на них сзади, кажется им оскорбительно смешной.

Регент же, в свою очередь, не спешит их останавливать. Он не кричит им вслед. Не отдаёт приказ лучникам. Не требует вернуться и выслушать волю законной власти. Он просто стоит на стене и смотрит им вслед с такой невозмутимостью, будто эти полчаса нужны не ему, а им, чтобы убраться отсюда подальше. Иначе…

Тут фрагменты сказанного Селеной, наконец, складываются в одну цельную, леденящую картину.

Хранители Порядка.

Бочки с горючей смесью.

Элитные воины на стенах.

Загнанные в дома горожане.

Тиндросс не собирается выполнять условие королей.

Хуже того, он совершенно не боится, что варвары сожгут столицу.

Потому что, кажется, собирается сделать это сам.

Глава 88 СКАЙЛОР

— Вот же ж гадство! — сплёвываю себе под ноги. И тут же почти жалею об этом: один из стражников регента резко поворачивает голову в мою сторону.

Вот теперь действительно пора уносить отсюда ноги. Пока мне их не укоротили. А заодно и нос, который я опять сунул туда, куда не следовало.

Я не жду, когда он обратит внимание остальных. Пригибаюсь. Срываюсь к вертикальной лестнице. Хватаюсь за ледяные железные стойки. И соскальзываю по ним вниз, до крови обдирая ладони.

Больно. До искр перед глазами. Но я терплю. Сейчас не до капризов.

Сверху уже слышны голоса и топот сапог.

Быстрые, сволочи.

Я перепрыгиваю через пролом в стене и прижимаюсь спиной к обледенелому камню в узком проходе между двумя башнями. Здесь темно, пахнет мочой и прелой соломой: видимо, дозорные устроили себе отхожее место прямо под носом у командиров.

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно в соседнем квартале. Но вовсе не от страха — от предвкушения: жгучего, волнительного, нетерпеливого.

Сейчас я с огромным удовольствием надрал бы задницы парочке негодяев.

Я сжимаю рукояти клинков, чувствуя, как содранная кожа липнет к холодному металлу.

Боль вспыхивает в ладонях острым, злым жжением. Но мне это даже нравится: она словно придаёт мне ещё больше сил. Ещё больше куража проредить регенту его цепную свору.