Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 35 – Ксюша Иванова

Поднимает с подушки телефон, сует мне под нос.

— Где шарилась?

— Переписку твою с бабами какими-то читала.

Там есть у него, да. Я не удержалась и открыла парочку чатов.

Если бы не открыла, глядишь, успела бы Эрику вовремя написать и положить телефон так, как он лежал раньше. И не спалилась бы.

А так получается, погорела исключительно из-за своего дурацкого любопытства!

Берет свой телефон, смотрит там что-то.

Затаив дыхание, жду.

Но, видимо, ничего подозрительного все-таки он не находит!

— Нахрена тебе мои переписки? — кладёт телефон на тумбочку у кровати, отодвигает край одеяла, садится на кровать.

— В смысле? — теряю дар речи, поражённо глядя в его спину. Его вопрос, естественно, игнорирую, потому что ответа на него сама не знаю. — Ты что, так спать собрался? Совсем уже обалдел?

— Моя кровать. Как хочу, так и сплю.

— Тогда я хочу спать в другом месте!

— Мы договорились. И по нашему договору ты должна спать здесь.

Мне кажется, в этом договоре закралась какая-то хитрость. Он точно не тронет меня, если я именно в его комнате спать буду? Это точно так работает?

— Так не честно! — возмущению моему нет предела.

— Почему? Если у человека есть ружьё, это же не значит, что он из него каждый день стреляет?

Обдумываю.

Звучит смешно.

Ружьё.

По-другому и не назовешь. По размеру так точно...

— Уверен, что... - ахаха, с трудом заставляю себя проглотить смешок. — Оно не заряжено?

Оно абсолютно точно заряжено! И даже курок взведен!

— Нет, ну, что ты, — мне кажется, что в его голосе тоже звучит смех, но ложится он с непроницаемым видом и даже немного хмурится в конце, видимо, от боли. — Оно не заряжено. Даже если кажется таковым. Это зрительная иллюзия.

Фыркаю, не сумев сдержаться.

Мне кажется, он тоже издает звук, похожий на смех.

Протягивает руку, берёт пульт с тумбочки и выключает свет.

Лежим. Каждый на своей подушке. Каждый под своим одеялом.

Мне странно думать о том, что в моей жизни всё сложилось именно так, что я, действительно, лежу в постели с мужчиной, которого едва знаю. И, самое главное, должна бы его ненавидеть, а я почему-то посмеиваюсь.

И вообще... За всеми событиями сегодняшнего дня я совершенно не думала о том, что... папы больше нет, что мама моя там, дома, наверное сходит с ума! Что Эрик меня ищет!

Я готовлю тут еду, я перевязываю этого человека, я сплю с ним в одной постели!

Я как будто предала их! Тем, что не пытаюсь вырваться и сбежать! Тем, что... Как-то свыклась, смирилась с мыслью, что мне придется здесь остаться!

И, самое главное, я позволила себе думать о нём как-то иначе, не так, как должна! Не как о преступнике...

И чувствовать его как-то иначе... Не как врага, а как... Чужого человека. Чужого, да, но... Не врага...

А это не так.

Он — враг!

Ему нельзя сочувствовать! Его нельзя жалеть!

Уснуть не получается долго.

Мне кажется, я полночи слушаю его размеренное сопение.

И чуть ли не подпрыгиваю в постели, когда на телефон вдруг приходит сообщение...

Я чувствую, что это — Эрик!

От ужаса холодеет сердце и пересыхает во рту.

Если гад сейчас проснется, посмотрит в телефон, то сразу узнает, что я написала брату!

И нет, я не столько боюсь того, что он за это сделает мне что-нибудь, сколько того, что тогда мне не удастся больше таким способом связаться с Эриком.