Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 25 – Ксюша Иванова

— Не дождешься. Я с тобой.

Так и тянет за руку, больно сжимая локоть.

— Больно.

— Зато бесплатно.

— Гад!

— Идиотка, — разъяренным шепотом. — Что за бред ты несла? Неужели не ясно было сразу, что это мой мент?

— Я надеялась на то, что у него остались зачатки совести.

— Наивная.

— Глупый.

— С чего бы я глупый?

— С того, что недооцениваешь меня!

Мы как раз проходим мимо небольшой такой комнаты, внутри которой сидит дежурный офицер. Рядом столпилось ещё несколько человек в форме. Разговаривают с дежурным через окошко.

Резко дергаю той рукой, которую держит гад. От неожиданности он выпускает.

Размахиваю ею так, что слегка бью ему примерно туда, где находится рана.

Он со стоном приваливается к стене, сгибаясь, видимо, от боли.

Несусь к ментам.

— Помогите мне, пожалуйста! Этот человек удерживает меня силой! Он заставил меня выйти за него замуж! И угрожает насилием! А еще у него дома находятся раненые заложники. И, возможно, он причастен к смерти моего отца.

— Петрович, во мужики пошли. Угрожают своей жене насилием, — говорит один из ментов.

— Ага, заставляют за себя замуж выйти, — фыркает другой.

— У меня сегодня одна заявительница требовала, чтобы я заставил её любовника на ней жениться. Говорит, мол, ни в какую не хочет. А у неё скоро живот на нос полезет. И отец из дома прогнал...

— Вы будете принимать мое заявление? — психую я. — Или я в прокуратуру иду?

— Извините, мужики, — приходит в себя гад. — У жены шок. У неё отец погиб. Вот сейчас на допросе по этому поводу были.

— Нету у меня никакого шока! Не отдавайте меня ему! Прошу вас!

— А вы, гражданочка, разбирайтесь со своим мужем сами. Следов побоев на вас пока еще нет...

— А! То есть "приходите, когда он вас убьет", да? — рычу я.

— Пошли уже, дорогая, — гад кивает в сторону выхода, но трогать меня опасается. Так ему и надо!

Делать нечего. Пылая праведным гневом, выхожу на крыльцо.

— Конец тебе, ненормальная, — угрожающе рычит гад.

— И что ты мне сделаешь? Попросишь водителя меня побить? Или в подвал запрешь? Аааа! Я знаю! Ты меня выгонишь из дома в качестве наказания!

Разгневанно смотрю на него, повернувшись лицом к лицу.

Да! Что сделаешь?

Мерзкая ухмылка поднимает вверх уголок его губ.

— О, я придумаю такое наказание, что ты уже этой ночью будешь молить о пощаде...

Мне всё время звонят. Дел выше крыши. Проблем и того больше. И я сегодня еще не был у Самиры. И наш врач требовал к нему приехать, чтобы проверить и перевязать рану. И с бойцами Москвина надо решать...

А я, вместо того, чтобы собрать волю в кулак и, закинувшись обезболами, все-таки ехать и работать, расслабленно растекаюсь по дивану в гостиной, морщась от боли и ставя на беззвучный телефон.

В прямогульнике висящей на стене огромной плазмы отражается кухня. А в ней уменьшенные и удалённые — маленькие фигурки матери и Златы.

Отсюда всей своей кожей чувствую, что ей "зашло" мое наказание. Она то и дело разворачивается и бросает на меня разъярённый взгляд.

Не могу сдержать злорадную улыбку. С моей матерью, даже когда она в хорошем расположении духа, лучше не связываться, а уж если в плохом, то вообще берегитесь!

— Доставай яйцо из холодильника, — командует мать.

— Да не умею я готовить! И не буду! — складывает на груди руки светловолосая язва. Ох, и язык у этой заразы! Моей матери даже отец перечить не смел!