Книга Жена криминала, страница 56 – Маша Драч

Резко возникшая тишина ложится тяжелым грузом на плечи.

— Я Снежка, — вдруг выдает дочка, вздернув свой маленький курносый носик.

Она оказывается из нас троих самой смелой. Отпускает меня и машет ручкой, как я ее учила делать при знакомстве.

Зима пытается поймать ее взгляд, но так и не ловит его.

Чувство вины множится на сто, ровно, как и желание защитить.

Да, Зима, у нас очень особенная девочка, но в то же время она такая же, как и любой другой ребенок.

Вижу, как дергается его кадык, а во взгляде мелькает что-то такое болезненное и до невозможности уязвимое.

Он медленно опускается на корточки.

— Привет, — говорит очень тихо, будто боится спугнуть Снежку.

— Вы лаботник?

Сквозь тугой ком в горле у меня прорывается улыбка.

— Мы сегодня успели познакомиться со многими работниками выставки, — объясняю.

— Почти.

— Как вас зовут?

— Зима.

— Зима-а?

Снежка бесстрашно делает шаг вперед и протягивает свободную ручку. Я хочу ее остановить, но быстрый взгляд Вити четко дает понять — не нужно.

Малышка касается пальчиками плеча Зимы, затем ведет вверх, еще и еще пока не касается щеки.

— Вы тёплый. Зима холодная.

Витя улыбается уголком губ и некоторое время молчит.

Знаю, это сложно, когда сталкиваешься с такой искренностью.

— Это фамилия у меня такая. А зовут меня Виктор.

— Виктол.

— Виктор-р.

— Виктол-л-л.

— У нас пока с «р» сложно, — оправдываюсь.

Начинаю понемногу дышать, но напряжение всё равно никуда не уходит. Где-то под подбородком давит клубок слез, но я держусь.

— Колючий, — улыбается Снежка, когда касается щетины на щеке. — Как ёлочка.

— Я уж думал, дальше кактуса не уйду. Но ёлка лучше, правда? Для Зимы самое то.

— Да!

Витя рассматривает нашу малышку и почти не моргает. Он будто еще не до конца верит в реальность происходящего.

— Ты доблый, Зима?

— Не знаю. Наверное, должен еще научиться.

— До-о-облый, — Снежка несильно тычет пальчиком в кончик носа.

Она коммуникабельная девочка, но с незнакомым человеком так ведет себя впервые. Я всё порываюсь одернуть ее, сказать, что так нельзя, но Витя разрешает Снежке к себе прикасаться любым удобным ей способом.

— Почему ты так решила?

— Я тебя не боюсь.

— А кто это у тебя в руках?

— Пушистик!

Снежка без страха и сожаления протягивает свою самую любимую игрушку Зиме. Он берет ее, смотрит и… узнает.

Мы снова встречаемся взглядами. Я первой сдаюсь и увожу свой в сторону. Мы оба знаем, что это уже не просто игрушка. И раз уж она всё еще здесь и тем более в руках дочки, то это говорит только об одном. Я не забыла. Я помню. И я всё еще люблю, вопреки всему.

— Он не обижает тебя?

— Пушистик — мой длуг!

— Хороший друг, — Витя возвращает игрушку Снежке и не сразу опускает руку. Сомневается, но всё же касается маленького плечика. Снежка не возражает. — Ты и вправду маленькая, — говорит не ей, а скорей обращается сам к себе.

Зима — прав. Снежка и родилась тоже маленькой. Даже трех килограмм не было. Но энергии в ней и жажды к новым знаниям на троих хватит.

Где-то в холле что-то шумит, и я непроизвольно дёргаюсь.

— Нам уже пора домой.

Зима хмурится и чуть склоняет голову набок, а затем тянется к язычку замочка на Снежкиной тонкой курточке. Вчера и сегодня зарядил дождь и чуть похолодало.

— Так теплее будет, — шепчет и осторожно застёгивает курточку.