Книга Сердце пустоты, страница 48 – Алиса Джукич

Призрак

Признание

Я бесцельно просидел под дверью Альмы несколько часов, ощущая отголосок ее сладкого поцелуя на губах. Вишня. Вкус Белроуз напоминал самую спелую вишню. Терпкую, немного с горчинкой и такую притягательную.

Лоб коснулся коленей, и я зажмурил уставшие глаза. Позволить себе раствориться в мире грез я не смел, не желая показывать Альме еще больше скрытой за маской безразличия уязвимости. Моя тьма и так потянула девушку на дно океана самобичевания, но в момент поцелуя я уловил пробудившееся в ней желание. Ни страх, ни сострадание, и тем более не меркантильность, из-за которой другие девушки игнорировали мои увечья, Альма смотрела на меня иначе. С восхищением и толикой забытой любви…

А может, я видел, что хотел? Искал в девушке спасение?

Я прислушивался к каждому шороху за дверью. Час назад Аля перестала всхлипывать, мирно засопев, и все это время я сжимал и разжимал кулаки, борясь с непосильным рвением ворваться в комнату и утешить ее.

Но я не мог дальше губить ее жизнь. У нас разные пути. Альму Белроуз ждало счастливое будущее, наполненное светлыми семейными праздниками и радостным смехом детей, я же был лишен подобных привилегией.

Наверное, Аля думала, что я ненавижу ее за шрамы, за отнятые нормальные годы. Но в ту ночь я сделал выбор сам, как и она… И мы оба несли груз ответственности за роковые решения.

Из переживаний меня вырвал скрип двери. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть растрепанную и заплаканную Альму, севшую со мной рядом. Она вытянула ноги и прижалась затылком к стене.

— Ты все еще играешь на барабанах? — вдруг ошарашила меня девушка и шумно сглотнула, будто проталкивала в горло всю скопившуюся горечь.

На удивление я не стал подрываться с места или скрывать тот факт, что уже несколько часов подобно собачонке караулил ее сон.

— Нет. После смерти родителей я возненавидел музыку. Отец учил меня играть…

Мы сидели посреди ночи в коридоре на прохладном полу, но каждый делал вид, что все нормально.

— А ты до сих пор мечтаешь о балете?

Губы Альмы дрогнули в улыбке, а в зеленых глазах блеснула искорка веселья, но быстро погасла.

— Моя мечта разбилась о маленький рост и пухлый зад. — Альма шлепнула себя по ляжке и вновь ее милое лицо озарила улыбка. Это зрелище мне нравилось гораздо больше, чем разводы подтекшей туши под ее глазами.

— Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал. — Альма дрогнула, но я хотел, чтобы она знала, какой я ее вижу, как зациклился буквально за пару дней на веснушчатой коже с бледно-розовым румянцем, как восхищен копной густых непослушных рыжих волос, отливающих на солнце красным, как замирает мое сердце, когда я попадаю в ловушку ее невероятно пронзительного взгляда.

— Не нужно, Эрик. — Альма вдруг помрачнела и немного отодвинулась, а я усмехнулся.

— Что, не любишь сказку «Красавица и чудовище»?

Лицо Белроуз вытянулось.

— Эрик, я не об этом! — Аля развернулась и вдруг положила руку на мою грудь, прямо поверх сердца. В теле разом зажглись все эмоции, и от порыва накрыть ее ладонь своей меня удержали скользнувшие по ее лицу тени. — Ты прячешь чувства под броней, а я не та девушка, которая сможет ее пробить, я… — Другой рукой Альма потерла лоб. — Я слишком устала бороться за кого-то и получать в ответ пустоту. Постоянно оказываться у закрытой двери, веря в чудо, которое никогда не наступит. Не хочу, чтобы ты страдал и ненавидел меня еще больше.