Книга Сердце пустоты, страница 132 – Алиса Джукич

— Ваши действия очень благородны, мадмуазель Белроуз, — выйдя вперед заговорил Симон. — Я очень рад, что лично познакомился с вами. Надеюсь, мы видимся не в последний раз…

— Спасибо, я тоже, — холодно бросила я. Профессор больше ни о чем не спрашивал, смотря себе под ноги и о чем-то размышляя. Попрощавшись с мужчинами, я последний раз взглянула на могилу Эрика, на кусок пустой земли и изящный памятник с бетонным ангелом, под которым теперь навсегда зарыта часть моего сердца, и поторопилась нагнать друзей.

Впереди меня ждало будущее. А каким оно будет светлым или темным — зависит от того, какую художник выберет палитру.

— Я удивляюсь, как в тебя вмещается столько сладкого? — Эрик отодвинул от меня вязаную корзинку с эклерами и булочками с джемом, а я состроила ему обиженную гримасу и придвинула угощения обратно.

— Каждый эклер — это необходимый строительный материал для восстановления нервных клеток, — парировала я, с важным видом откусывая воздушное пирожное. Крем-брюле остался у меня на губах, и Эрик, кажется, изо всех сил старался не рассмеяться.

Наш уикенд в центральном парке Парижа выдался солнечным и безмятежным. Дюбуа развалился на клетчатом покрывале на газоне возле пруда. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву платанов, играли на его лице, смягчая обычно острые черты. Лежа на спине, Эрик заложил руки за голову, и на мгновение в его глазах появилось то самое, редкое выражение покоя, которое я так ценила.

С момента сложной операции прошло три месяца. Прогресс был поразительным: Эрик снова мог гулять, работать, наслаждаться простыми радостями. Единственным строгим ограничением, на котором настаивал Виктор оставались серьезные физические нагрузки. И, к моему глубочайшему сожалению, в эту категорию доктор безжалостно включил и занятия любовью.

Я ждала с таким нетерпением снятие последнего ограничения, что иногда ловила себя на том, как наблюдаю за игрой мышц живота Эрика, скрытых белой футболкой, когда он лениво потягивался, и внутри все замирало от смеси желания и страха.

— О чем задумалась?

— О том, что Виктор — садист, — честно ответила я, отламывая еще кусочек булочки.

Эрик тихо рассмеялся, и этот звук, такой естественный и живой, был лучшей музыкой для моих ушей.

— Он просто перестраховщик. И, признайся, ты же сама замучилась бы от угрызений совести, если бы со мной что-то случилось из-за хм… преждевременной активности.

— Ага, инфаркт от оргазма, звучит жутко, — хихикнула я, подставляя щеки солнцу. Но на самом деле Эрик был прав, я слишком сильно за него переживала. Пока Дюбуа находился в больнице, все свободное время я проводила рядом с ним, помогла делать первые шаги, кормила вкусняшками и просто рассказывала парижские сплетни.

Так он узнал, что Луке грозит до пятнадцати лет лишения свободы, и нанял ему лучших адвокатов, чтобы те уменьшили срок заключения в тюрьме, либо обжаловали приговор. Что Натали и Оливер хотели съехаться, и чтобы они вовсю насладись своими страстными отношениями, купил мне новую квартиру неподалеку от «Цветов Парижа». Я долго отпиралась и не хотела принимать столь дорогой подарок, но Эрик настоял на том, что сам хочет переехать из «Фантома» в город, когда выйдет из больницы и жить вместе со мной, и только на таком условии я согласилась. Также я поведала ему правду о смерти Флорана старшего и Алексея и о проблемах приюта, в котором росла после смерти отца. От первого Дюбуа отмахнулся, сказав, что в курсе, и моя храбрость и желание его защитить только сильнее распалили в нем любовь, а проблему приюта он решил передачей особняк в руки управляющих Санта-Софии. Мне он объяснил столь широкий жест тем, что устал жить в стенах, помнящих все горе его семьи, и пора бы это изменить и создать новый дом для наших будущих детей. Официального предложения руки и сердца мне пока не поступало, наверное, Эрик ждал полного выздоровления, но он частенько интересовался о моих предпочтениях в ресторанах, романтики и украшениях. А за садом Марии мы решили присматривать на выходных.

— И снова ты летаешь в облаках, — подметил Эрик. Привстав на локтях, он взглянул на меня через оправу спущенных на кончик носа солнцезащитных очков.

— Думаю, как еще месяц обходиться без твоего совершенного тела. — Я любила в Эрике буквально все, каждый его шрам и редкие веснушки на щеках. Заговаривая ему зубы, чтобы не призваться в прошлых переживаниях, одернула зеленый сарафан в горошек на коленях и потянулась к очередной булочке.

Эрик поймал мою руку и медленно, не отрывая глаз от моего лица, поднес пальцы к губам. Его поцелуй на внутренней стороне запястья был легким, но обжигающим, наполненным сдерживаемой страстью.

— Наберись терпения, ma rose. Теперь у нас впереди долгое безоблачное будущее. И начнем его с расширения твоего магазинчика. — Эрик хитро подмигнул и щелкнул меня по носу. Он ни раз заводил разговор о том, чтобы объединить наши счета, но я наставала на независимости в плане бизнеса.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар от легкой сердитости и желания. Вокруг нас шумел беззаботный парк, пели птицы и играли дети, но в этом маленьком мире, на нашем пледе, мы оставались только вдвоем.

И мы это заслужили. Счастье…