Книга Колонна приговоренных, страница 103 – Александр Тамоников

Додумать он не успел. В доме, рядом с которым он находился, открылась дверь, и кто-то вышел во двор, встревоженный лаем собак. Глеб пригнулся, спрятавшись за забором неподалеку от калитки, ведущей во двор. Он слышал, как хрустит снег под чьими-то ногами. Кто-то осторожно приблизился к калитке, постоял, прислушиваясь, затем неторопливо, словно осторожничая, вышел на улицу.

Судя по одежде и небольшому росту, это была женщина. Еще не старая, но и не такая уж и молодая. Калитка прикрыла присевшего у ограды Шубина, и женщина не могла его заметить. Она стояла спиной к нему и всматривалась то в одну, то в другую сторону улицы, зябко переступая ногами в широких чунях — или как они там называются у поляков.

Решение пришло моментально. Глеб выскочил из укрытия и, в один прыжок преодолев расстояние, которое отделяло его от женщины, оказался у нее за спиной. Крепко обхватил ее за талию и прижал одной рукой к себе, а второй — закрыл ей рот, чтобы она не кричала. Потом, пятясь, вошел во двор. Женщина то ли от неожиданности, то ли оттого, что испугалась, а может, и из-за того и другого сразу, никакого сопротивления ему не оказывала, даже не пыталась вырваться или закричать. Она молча пятилась вместе с ним, словно осознавала всю бесполезность своего сопротивления.

Возле самой двери дома Шубин, нагнувшись к уху женщины, прошептал по-польски:

— В доме кто-то, кроме вас, пани, есть? Если да, то кивните.

Женщина кивнула.

— Мужчины? Немцы?

Женщина покачала головой.

— Дети? — задал очередной вопрос Глеб, и женщина снова покачала головой.

— Родители?

На этот раз она кивнула.

— Хорошо. Немцы в селе есть? — задал Шубин последний вопрос.

Женщина ответила не сразу, только через несколько секунд она покачала головой. Глеб воспринял ее неуверенный ответ как хитрость и сказал:

— Сейчас мы войдем в дом. Но если ты меня обманываешь и в доме есть вооруженные мужчины или немцы, то…

Он не стал говорить дальше, а многозначительно замолчал.

Женщина, поняв его намек, замычала и отрицательно закачала головой, давая понять, что говорит правду и что ему не грозит в доме никакая опасность.

В доме действительно никого, кроме стариков, не было. Видимо, все уже собирались ложиться спать, когда во дворе неистово залаяла собака, почуявшая Шубина, и старики отправили свою дочь посмотреть, что делается на улице. Так, во всяком случае, подумал Глеб.

Увидев перед собой мужчину в немецкой форме, старики перепугались не на шутку и забились в дальний угол у печи. Женщина же, с которой Глеб вошел в дом и которую отпустил, едва увидев, что в доме, кроме стариков, никого нет, так и осталась стоять посреди комнаты. Он поспешно запер за собой дверь и, повернувшись к хозяевам избы, спросил по-польски:

— Немцы в гмине есть?

Старики и женщина недоуменно переглянулись, не зная, что ответить. Наконец старик нерешительно поинтересовался:

— Разве пан офицер сам не знает, стоят ли немецкие войска в Бжезинах или не стоят?

И тут до Шубина дошло, почему он и его вопросы вызвали такое недоумение у поляков. Он смутился и, оглядев себя, решил открыться перед поляками:

— Вы на мою одежду не обращайте внимания. Это для прикрытия. Я — советский разведчик.

Старики открыли рты от удивления, а женщина, наоборот, прикрыла свой рот ладошкой. Все трое с еще большим недоумением воззрились на Глеба.