Книга Черные тени Ленинграда, страница 57 – Александр Тамоников

— Повторяю, — продолжал Бугров, и в его голосе появился легкий металлический отзвук нетерпения. — Не открывай огонь. Не обнаруживай себя. Твоя задача — продолжать фиксацию Соколова и ангара. Эту птицу мы накроем позже, когда выявим все гнездо. Понял? Группе наблюдения: сменить приоритет. Второстепенная цель — мужчина в офицерской шинели, ушел в частный сектор с северо-запада. Попытаться установить направление, не вступая в контакт.

Гробовой глубоко, беззвучно вдохнул. Воздух обжег легкие ледяным уколом. Он медленно убрал палец со спуска, отодвинул щеку от приклада. Его глаза не отрываясь следили за тем, как серая фигура в офицерской шинели становится все меньше, растворяется в зимней дымке, а потом скрывается за углом первого дома.

— Понял, — тихо произнес он в микрофон. — Цель номер два ушла. Контролирую ангар. Соколов на месте.

— Хорошо. Группа наблюдения на подходе. Координируй действия с ней. Алмаз, конец связи.

Радиостанция замолчала. Гробовой снова приник к прицелу. Соколов, проводив взглядом ушедшего, повернулся и зашагал обратно к ангару. Его лицо, мелькнувшее в последний раз перед тем, как он скрылся в проломе, выражало не тревогу, а деловую озабоченность. Он не подозревал, что за ним наблюдают. Он думал, что все под контролем.

Гробовой откинул голову от винтовки, давая отдых глазам. Дрожь, которую он сдерживал все это время, наконец пробрала его, и он несколько секунд просто сидел, сжавшись, пытаясь согреться движением плеч. Потом взял блокнот и карандаш. Рука дрожала, и буквы выходили корявыми, но он записал: «13:21. Соколов вышел из ангара с неизвестным мужчиной (высокий, офицерская шинель без знаков различия, фуражка). Произошла передача конверта. Неизвестный ушел в северо-западном направлении, в частный сектор. По приказу слежка за ним не установлена. Соколов вернулся в ангар».

Он положил блокнот, снова посмотрел в прицел. Теперь нужно было ждать группу УНКВД и фиксировать все, что происходит дальше. Охота только начиналась. Они нашли одну крысу в лабиринте. Но чтобы выкурить всех, нужно было терпение. И холодная, безжалостная дисциплина.

Он поправил шарф на лице, сгреб пригоршню снега с парапета и растер его по щекам. Резкий холод отрезвил, прогнал остатки дремоты. Он снова стал Тенью — невидимым, терпеливым, смертоносным инструментом в руках своего командира. И ждал.

Бугров стоял у окна в оперативной комнате, отведенной его группе, и смотрел на занесенный снегом двор Смольного. Ветер срывал с крыш белую пелену, крутил ее в колючий вихрь, забивал в щели темных окон. Метроном из репродуктора в коридоре стучал медленно, размеренно. Спокойно. Но эта размеренность была обманчивой. Она была тиканьем часового механизма перед взрывом.

В руке он держал два листка бумаги. Первый — сводка-доклад капитана Косовича, составленная на основе анализа архивных данных и переданная с нарочным полчаса назад. Второй — краткий, написанный химическим карандашом на обрывке топографической карты рапорт Гробового, принятый по рации в тринадцать тридцать. Оба документа легли на стол с математической точностью, как части одной мозаики.

Косович выявил еще одно звено. Через перекрестную проверку журналов выдачи пропусков и ведомостей автотранспорта он установил: старший лейтенант Зайцев, адъютант генерала Максимова, на чьей шинели Бугров заметил крошки светлого табака, трижды за последний месяц получал служебный автомобиль «ГАЗ-М1» для «инспекционных поездок по тыловым частям». Маршруты в документах были указаны расплывчато: «район Средней Рогатки», «Купчино», «полустанок Лигово». Но водитель, сержант Плотников, в неформальной беседе с сотрудником наружного наблюдения УНКВД (проведенной под видом проверки технического состояния машин) проговорился: в Лигово они ездили чаще всего. И всегда Зайцев выходил у развалин кирпичного склада и уходил «в сторону частного сектора», приказывая ждать «не более сорока минут».