Книга Черные тени Ленинграда, страница 56 – Александр Тамоников

Пятнадцать минут. В условиях улицы и такого мороза это время могло быть вечностью. Но другого выбора не было. Гробовой вернулся на позицию, снова навел прицел на пролом в ангаре. Его левый глаз, не занятый у окуляра, следил за вагоном периферийным зрением.

Из ангара больше никто не выходил. Тишина повисла над станцией, нарушаемая лишь завыванием ветра в железных ребрах ангара. Минуты тянулись мучительно медленно. Холод уже не просто щипал кожу, а впивался в кости глубокой, ноющей болью. Гробовой чувствовал, как дрожь пытается пробраться в мышцы предплечья, лежащего на прикладе. Он сжал и разжал пальцы левой руки, согнутой в локте. Нужно было продержаться еще десять минут.

Внезапно из вагона показалась фигура. Тот же человек в плаще, но теперь без пакета. Он вышел быстро, почти выпрыгнул, огляделся и тем же уверенным шагом направился обратно к ангару. Пакет остался внутри. Значит, вагон — точка передачи или временного хранения.

Гробовой перевел прицел на человека, ведя его до самого пролома. Тот скрылся внутри. Теперь в ангаре были как минимум трое: Соколов, субъект в ватнике и курьер в плаще. Возможно, еще кто-то.

Именно в этот момент из пролома вышел Соколов. Он был не один. Рядом с ним шел другой мужчина, высокий, в длинном офицерском пальто и фуражке, лицо скрывал поднятый воротник. Они о чем-то разговаривали. Соколов что-то говорил, жестикулируя, его спутник слушал, кивая.

Гробовой прильнул к прицелу. Второго человека он видел впервые. Офицерская шинель, но без знаков различия. Осанка прямая, плечи расправлены. Военный, несомненно. И, судя по тому, как Соколов почтительно склонился к нему, старший по званию или по положению в сети. Это мог быть Филин, куратор. Или один из его заместителей.

Двое остановились метрах в двадцати от ангара, продолжая разговор. Они стояли почти на открытом месте. Соколов передал спутнику небольшой конверт, тот взял его не глядя, сунул во внутренний карман шинели. Потом они пожали руки и человек в шинели развернулся, чтобы уйти. Его путь лежал в сторону, противоположную забору, — вглубь пустыря, где, судя по схеме Косовича, начинались задворки частных домов и был выход на другую улицу.

Гробовой оценил ситуацию за доли секунды. Соколов — ключевое, но уже известное звено. Человек в шинели — новая, потенциально более важная цель. Если он уйдет в лабиринт домов, потерять его будет легко. А группа управления придет только через десять минут.

Он плавно повел винтовку, переводя перекрестье с Соколова на удаляющуюся спину человека в шинели. Дистанция — около ста пятидесяти метров. Цель движется медленно, почти не меняя траектории. Ветер почти стих. Идеальные условия для выстрела, который остановит цель, не убивая. Ранить в ногу, чтобы человек не мог уйти.

Его палец лег на спусковой крючок. Он почувствовал знакомое сопротивление. Еще немного давления. В наушнике радиостанции резко, сухо щелкнул голос Бугрова, словно поймавший его мысль.

— Гробовой. Я вижу по карте. Цель номер два пытается уйти в жилой массив?

Гробовой едва слышно нажал тангенту в ответ: один щелчок. Да.

— Тень, слушай приказ. — Голос Бугрова был лишен каких-либо эмоций. — Отставить. Пусть уходит.

Гробовой замер. Его палец не двигался, оставаясь на спуске. Инстинкт, выучка, весь его опыт кричали, что нельзя упускать такую цель. Но дисциплина была сильнее.