Книга Офицерский романс. На краю, страница 162 – Александр Капков

— Ксения тебя ко мне послала? – спросил Антон.

Иван Сергеевич вскинулся.

— Нет! Ксюша ничего не знает. Я ей сказал лишь, что тебя выпустили, и ты едешь сюда. Она ждет, что ты зайдешь к ней. Сама хочет тебе все объяснить. Она мучается, понимаешь. Вот я и решил рассказать тебе все заранее. Подготовить. Не хочу, чтобы ты ее обидел.

По тому, как он назвал ее, по его ласковой интонации, Антон уверился: Лебедев ее любит. Сильно любит. По-настоящему.

«А я? - спросил он себя. - Я не люблю Ксению. Ехал к ней и мучился. Что бы я ей сказал?

Нечего мне ей сказать. Лебедев, Лебедев! Выходит, ты меня спас. В моей голове сидит Лиза. Ей хватило одного дня и одной ночи, чтобы вернуть утраченные позиции. И у нас есть сын. Возможно, что получилось так, как лучше. Жизнь сама все расставила по своим местам. Эх, что-то я становлюсь мастером по части изречения банальностей».

— Ответь мне честно, Ваня. Она тебя любит? Или свыклась?

— Поедем! Сам поймешь.

Лебедев провел рукой по лицу, стирая тревогу.

— Красавица! - позвал он официантку. – Рассчитай нас, пожалуйста.

Уже на улице Антон понял, чего боится Лебедев. Его романтично-заграничного шарма. Увидит его Ксения и начнет терзаться сомнениями. Но виду не подает, крепится. Вот в чем никогда нельзя было обвинить Лебедева, так это во лжи. Антон хорошо знал это.

— Как ты думаешь, Иван. Ксения очень расстроится, если я уеду, не повидав ее?

— Что же я ей скажу? – растерялся Лебедев.

— Я напишу письмо. И ты передашь его Ксении. Она прочтет и все поймет. А тебе скажу так. Будьте счастливы! Говорю это искренне, не держа камня за пазухой. Женись на ней, Иван. Ксения – отличная девушка. И раз она тебя любит, то я мешать вам не собираюсь. Эй! Осторожнее! Помнёшь меня на радостях!

Вернувшись в Москву, Изломин занялся своим обустройством в квартире дяди. Чтобы забрать сына из детдома, нужно было не только прописаться и устроиться на работу, но и привести жилище в надлежащий вид. За несколько лет квартира покрылась пылью, толстым слоем лежавшей на мебели и полу, и носила следы обыска: книги, личные вещи и одежда дяди валялись в разных местах. Большинство книг лежали раскрытыми. Карманы пиджаков и брюк вывернуты наизнанку, а некоторые распороты. Особенно делающие обыск чекисты изгалялись над форменными гимнастерками и галифе. Петлицы вырваны с мясом, от ордена Боевого Красного Знамени осталась дыра. По-видимому, прочная диагоналевая40^[40] гимнастерка не поддалась усилиям сорвать орден. И его отрезали с помощью ножниц вместе с куском ткани.

Антон, как говорится, засучил рукава и принялся за уборку. Он сам помыл окна и пол. Отчистил кухню и ванную комнату. Шторы и простыни, которыми дядя накрыл часть мебели, снял и отнес в прачечную. Уже вечером Антон принялся устанавливать книги в шкаф. Процесс затянулся до самой ночи. Если с марксистскими трудами, изданными в конце двадцатых, и прочей политической белибердой он разобрался быстро, расставив их на верхних полках, то классическая литература потребовала больше времени. Тома Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Салтыкова-Щедрина прежде, чем попасть на полку, им просматривались, а отдельные страницы перечитывались. И как же нравилось ему это занятие! Оказывается, за всеми делами он очень давно не позволял себе полистать книги в свое удовольствие. Две нижние полки занимала беллетристика. Дядя коллекционировал приключенческих авторов, в основном зарубежных. У него были книги Фенимора Купера, Майна Рида, Жюля Верна, Эдгара По. Из русских Антон нашел «Аэлиту» и «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого, напечатанных в журнале «Красная новь», «Красных дьяволят» Павла Бляхина и «Месс-Менд» Мариэтты Шагинян. Еще Антон нашел антиутопический роман Ильи Эренбурга «Трест Д. Е. История гибели Европы», попавший в коллекцию явно по недоразумению. Эта, полная мрачных пророчеств книга не имела никакого отношения к жанру приключений. Установив все книги, Антон обнаружил, что половина одной полки осталась пустой. Вспоминая свои прошлые посещения квартиры, Антон предположил, что несколько книг были изъяты во время обыска с какой-то особой целью. Версия, будто бы чекисты взяли их почитать, пришла ему в голову исключительно ради смеха.