Книга Мёд полыни, страница 87 – Екатерина Кожевникова

— Пер…перер-р-р… – захрипела одна из собак.

— Перер-р-режь путы! – гавкнула за нее вторая.

Сам не веря в то, что творит, Стожар неуклюже спрыгнул с дерева к собакам и стянул с шеи камень. Чудовища зарычали, дергаясь: на их лицах читалось, что остатки человеческой души борются с личиной кровожадных зверей. Бортника чуть не вывернуло от этого зрелища, одним прыжком он приблизился к плененным душам и острой гранью Алатыря перерезал веревки, на которых многодушница таскала их за собой.

— И тр-р… – подавилась рычанием одна из них, на глазах обретая мужские черты.

— Тр-р-ретью тоже! – визгливо гавкнула женским голосом собака поменьше.

— Третью, третью… где? – растерянно закружился Стожар, испугавшись, что рядом могла оказаться еще собака.

За спиной вдруг послышался лютый, страшнее звериного, вой – Стужа дымилась, сгорая изнутри. Перерезанные веревки в ее руках осыпались пеплом. Стожар с отвращением обернулся на корчащуюся ведьму и вдруг сообразил, где осталась третья веревка – совсем тонкая, едва заметная блестящая нить.

— Весняна! – бросился он в сторону, на бегу перепрыгивая через ожившие хлесткие корни и не обращая внимания на покалеченную ступню.

— Ты мне за это ответишь! Я доберусь до всех и уничтожу, чтоб вам гореть вечным пламенем! – кричала Стужа. Краем глаза Стожар успел заметить метнувшиеся тени – две искалеченные собаки ринулись мстить своей мучительнице.

Споткнувшись, Стожар перелетел через разбушевавшийся древесный корень. Разорванная ступня с хрустом подвернулась, и бортник с воем влетел головой прямо в клеть из замерзших корней. За спиной раздавались леденящее душу звериное рычание и брань. Трясущимися израненными руками парень шарил в полутьме – мокрая земля и гнилые листья больно царапали пальцы. Наконец он наткнулся на тонкую, едва заметную ниточку, идущую сквозь прутья клети, одним ударом разрезал ее осколком Алатыря и обернулся.

Ведьма-многодушница, крошечная и истрепанная, похожая на оживший балахон, громко взвыла, на глазах расползлась на серые нити, похожие на змей, и вспыхнула огнем.

Еле заставив себя подняться, хромая, Стожар подошел ближе – на месте Стужи осталась лишь горстка зловонного пепла. На всякий Случай он приложил к золе Алатырь, но ничего не изменилось.

— Эта злыдня навсегда останется частью Нави, никогда ей не обрести покоя, – плюнул сидящий на земле мужчина.

— Зато больше вреда никому причинить не сможет, – пискляво поддакнула девушка.

Стожар обернулся и посмотрел на них с удивлением – в этих людях с трудом узнавались лысые собаки, которыми они были так долго. Остались только шрамы, переломы и уродства. Освобожденные слуги Стужи медленно таяли, превращаясь в серый туман.

— Благодарим за спасение, – послышались два затихающих голоса над пустой поляной.

— Надеюсь, хоть вы обретете покой, – вздохнул Стожар с облегчением, опуская голову, а затем повернулся и, прихрамывая, поспешил к бывшей клети.

Иней и лед таяли на глазах, корни, смерзшиеся в клетку, развалились и рядом с Весняной. Мороз больше не сковывал тело, но она продолжала лежать, мертвенно-бледная и холодная. Стожар упал рядом, нервно дернул висящий на поясе нож и поднес лезвие к носу девушки – металл слегка запотел.

— Дышит. Живая! – обрадованно зашептал Стожар, стряхивая с ее волос остатки льда.