Книга Мёд полыни, страница 22 – Екатерина Кожевникова

Ярун брел сюда с тяжелой ношей несколько часов и больше всего мечтал оказаться у теплого очага, поэтому теперь расстроенно оглядывался: работы предстояло много, чтобы эта сырая земляная избушка под холмиком стала похожа не на могилу, а на удобное жилище. Стожар вылез из корзины, неуклюже пополз по замерзшему земляному полу, пытаясь подняться на ноги, и недовольно чихнул.

— Да, привередничать не приходится. Все лучше, чем спать в лесу на дереве, – пытаясь улыбнуться, кисло подметил Ярун.

Он обыскал жилье в поисках инструментов и принялся за работу: важно было успеть до темноты укрепить стены бревнами, закрыть окно самодельными ставнями и утеплить щели сухой травой от сквозняков. Теплее сразу, конечно, не станет, впереди работы на много дней: промазать холодной глиной дверной проем, застелить пол сухими листьями, старой травой и хворостом, а еще не забывать до темноты добывать в лесу сухие дрова, чтобы топить очаг и греть воду. Радостно, что хотя бы о еде сегодня вечером можно было не думать – разбойники поделились хлебом, сыром и кусочками вяленого мяса. Молока для Стожара не было, но из хлеба можно было сделать тюрю – водянистую кашу.

К ночи Ярун уработался так, что ноги еле держали. Зато в очаге весело потрескивал огонь, постепенно отогревая мерзлую землянку, живот после скудного ужина больше не сводило от голода, а дверь и ставни надежно скрывали семью от холодного ветра, инея и диких зверей. Дел еще оставалось множество: завтра предстоит разыскать ближайшую деревню и добыть еды, но Ярун стал привыкать справляться без чужой помощи. Жизнь не стала спокойной, но начала медленно налаживаться. На горизонте забрезжила надежда, что кошмарные воспоминания о ведьме останутся далеко позади.

Плутая между деревьев и полян, Весняна окончательно сошла со знакомой тропинки. Дыхание сбилось от быстрой ходьбы, платок съехал с головы, и редкие солнечные лучи путались в светлых волосах цвета лепестков черемухи. Чем больше она старалась найти дорогу к дому – тем больше пугалась, что не узнает знакомый с детства лес, а на ауканье никто из подружек давно не отзывался. Истоптав ноги до крови и разодрав рукав, девушка решила передохнуть и присела на поваленное дерево. На глаза сами навернулись непрошеные слезы: надо же быть такой растяпой – и грибов не нашла, и от подружек отстала, а теперь вот плутала в лесу… сколько? Час? Два? Как на зло, небо затянуло темными тучами, подул холодный ветер – вот-вот мог начаться яростный ледяной ливень, пришедший с концом месяца березозола^[14]. Еще и перед глазами закружилось пятно – Весняна присмотрелась к назойливой полосатой пчеле. Непрошеная гостья выписывала в воздухе петли, пытаясь сесть на рубашку.

— Кыш, – недовольно буркнула девушка, тряхнув головой и шмыгнув носом, но насекомое не собиралось отставать. – А ну, лети прочь! – Весняна замахала в воздухе руками.

— Пчелу не обижай, – кто-то, подошедший со спины, цепко перехватил ее рукав. От неожиданности девушка дернулась, чуть не кувыркнувшись с упавшего ствола, и обернулась: перед ней стоял высокий худощавый парень, похоже, ее сверстник, лет семнадцати на вид, со слегка отливающими золотом русыми волосами до плеч и разными глазами: светло-зеленым и темным, почти черным. Он точно был не из деревни, хотя вытянутое курносое лицо показалось девушке смутно знакомым.