Книга Мёд полыни, страница 21 – Екатерина Кожевникова

— Ну, как скажешь, бортник. Сегодня с дитем можешь переночевать у нашего костра, а завтра с рассветом уходи, пока беду не навлек. Предложение твое мы принимаем, от помощи и меда не откажемся. Вот только где ты жить станешь, ежели не среди людей?

Ярун рассеянно пожал плечами, разглядывая огромную трещину-пещеру в скале, которую разбойники превратили в жилище – он и сам не решил, куда податься.

— В деревнях селиться не стану. Не знаю, может, тоже пещеру какую найду.

— Нет тут больше пещер, отродяся не было, мы туточки все облазали, – отозвался из толпы разбойников рослый детина, который все еще продолжал плевать через плечо.

— Тогда в лесу избушку построю, – нерешительно ответил Ярун.

— Один? Видать, младенец помогать будет? – ехидно протянул кто-то из разбойников.

— Волки сожрут раньше, – махнул рукой еще один.

— Вдали есть в лесу землянка, там охотники на ночь иногда останавливаются, – задумчиво протянул молчаливый высокий разбойник с острой бородкой, Гойник, который приказывал отвести пленников к главарю.

— Где? – повернулся к нему Ярун.

Гойник посмотрел на него исподлобья, взвешивая, стоит ли незнакомцу верить, а затем тряхнул головой.

— Сами мы в той части леса не бродим – к деревне слишком близко, заметить могут. Но в какую сторону идти, утром покажу – не заблудишься.

— Вот и славно. А теперь, Ярун, коня к дереву обратно привяжи и уложи малого спать, чтобы он больше не вопил. Ему сколько уже? Годка два?

— Год будет… через месяц, как зима настанет, – Ярун выдохнул с облегчением – опасность миновала.

— Да? А по мальцу так и не скажешь.

Ярун завернул сына в два шерстяных плаща и уложил в корзину, покачивая ее как люльку – ребенок правда рос быстрее прочих, про это и бабка Доброслава часто упоминала, считая дите заговоренным. Щеки Стожара за последние месяцы на хорошем козьем молоке налились румянцем, сам он окреп и начал учиться ходить. Наблюдая за клюющим носом сыном, Ярун вдруг ощутил горечь – чертами лица ребенок слишком напоминал свою мать – Ярославу, о которой парню вспоминать было тошно. «Стожару и года нет – а сколько уже пережить пришлось: смерть матери, пожар в доме, а затем еще один, у Деяна. Теперь еще и нападение разбойников. Дальше что? Настанет ли спокойствие когда-нибудь? Один я и вправду мог бы с разбойниками остаться, но не с дитем малым. А все беды из-за этой ведьмы проклятой! Не будь ее – жизнь бы иначе сложилась…» – Ярун злился, и сон к нему не шел.

Так до самого утра он просидел в тишине у костра, облокотившись на корзину и подбрасывая изредка дров в огонь, тихо, чтобы не будить грабителей. На заре проснулся Гойник и проводил его из лагеря, указав, по какой тропинке идти через лес.

* * *

Землянку проморозило. Гнилые лавки и покосившиеся стены выглядели ненадежно: один из углов осыпался, а под ним растекалась небольшая замерзающая лужа. Внутри пахло сырой землей, плесенью и грибами. Видно было, что постоянно здесь никто не живет, да и охотники убежище для ночлега подправляют редко, хотя у стены лежали бревна для укрепления стен и потолка, чтобы земляная крыша в один день не рухнула. С одной стороны было выкопано небольшое окошко, слегка осыпавшееся, а под ним кто-то аккуратно выложил из камней очаг и оставил отсыревшие дрова.